Есть одна вещь, которую российские локализаторы умеют делать с голливудским кино лучше, чем любой цензор, любой пират и любой чиновник Роскомнадзора вместе взятые, — это брать название, в котором звучит и католическая молитва к Деве Марии, и отчаянный пас через всё поле в американском футболе, когда команда проигрывает и до финального свистка остаётся три секунды, и переводить это великолепие как «Проект «Конец Света»», будто речь идёт не о фильме с Райаном Гослингом за двести миллионов долларов, а о торрент-раздаче между «Армагеддоном в хорошем качестве» и «Метеорит.2026.WEBRip».
Роман Энди Уира называется «Project Hail Mary», по-русски — «Проект «Аве Мария»», издательство АСТ, перевод Ольги Акопян, январь 2022-го, и в этом названии каждое слово работает дважды: молитва отчаяния и бросок последнего шанса, — а российский маркетолог посмотрел на двойное дно, решил, что зритель испугается слова «Мария», и одним движением превратил ювелирную конструкцию в афишу дешёвого аттракциона.
Но это ещё полбеды, потому что девять из десяти зрителей уверены, что фильм снят по «Марсианину», хотя «Марсианин» — это 2011 год, Ридли Скотт, Мэтт Дэймон и совершенно другая история, а между ним и «Аве Марией» был ещё роман «Артемида» 2017 года, который никто не экранизировал, почти никто не дочитал и решительно никто не вспомнит на вечеринке, даже если пообещать за это бесплатный коктейль.
«Аве Мария» — третья книга программиста-самоучки из Калифорнии, и вопрос, который стоит перед нами, звучит не «хороший ли это фильм» — это выяснили 613 миллионов долларов сборов без нашего участия, — а почему именно этот пас, брошенный наугад через всё поле, оказался броском, после которого научная фантастика в кино снова задышала.
Запасной, который не просил мяч
Энди Уир — это человек, который в пятнадцать лет программировал ядерные симуляции в Сандийских национальных лабораториях, потом кодил серверы для AOL, потом участвовал в разработке Warcraft 2 на Blizzard Entertainment, потом изучал информатику в Калифорнийском университете Сан-Диего, и всё это время, с самого детства, писал фантастические рассказы, которые сам же браковал и выбрасывал, — и вот этот маршрут от ядерной физики через онлайн-чаты и орков к корзине с черновиками сам по себе уже звучит как синопсис фильма, который никто не стал бы снимать, потому что продюсер сказал бы «а где конфликт?».
Конфликт появился в 2009 году, когда Уир начал выкладывать роман «Марсианин» бесплатно на личном сайте, по главе, просто потому что ему хотелось, — а читатели, вместо того чтобы вежливо промолчать, как это принято в интернете по отношению к графоманам, попросили собрать текст для Kindle, и Уир поставил 99 центов, минимальную цену на Amazon, то есть буквально цену одной жвачки за роман, который через пять лет купит Crown Publishing, а ещё через год Ридли Скотт превратит в фильм с Мэттом Дэймоном, семью номинациями на «Оскар» и «Золотым глобусом» за лучший фильм года.
Третий роман, «Проект «Аве Мария»», студия Metro-Goldwyn-Mayer выкупила за три миллиона долларов в марте 2020-го — за четырнадцать месяцев до того, как книга вышла из печати, то есть MGM заплатила три миллиона за рукопись, которую ещё никто не прочитал, кроме самого автора и, возможно, его кота, и это тот уровень доверия к программисту-самоучке, которого ни один выпускник Литературного института не видел даже во сне. Книга, кстати, доступна на Литрес в электронном и аудиоформате — двадцать один час в исполнении Игоря Князева, — а Генри Лайон Олди в рецензии на Author.Today с лёгким изумлением насчитал в ней почти двести научных сносок, что для художественного романа выглядит примерно так же, как меню дегустации на сорок позиций в шаурмячной.
Пока дипломированные литераторы строчат автофикшн о своих детских травмах и борются за гранты, программист из Калифорнии, который начинал со жвачки за 99 центов, сидит на скамейке запасных с двумястами сносками — и ему уже заплатили за следующий бросок до того, как он вышел на поле.
Уволенные из «Звёздных войн» и другие люди, которым повезло
Сценарий «Проекта «Аве Мария»» написал Дрю Годдард — тот самый Годдард, который в 2015 году уже брал толстый роман Энди Уира, набитый формулами, сносками и молекулярной биологией, и превращал его в фильм, понятный человеку, который последний раз открывал учебник физики в девятом классе, и делал это так, что Ридли Скотт не побрезговал поставить своё имя, а Академия выписала семь номинаций на «Оскар», — так вот, Уир посмотрел на это и решил, что доверить Годдарду свой текст во второй раз не менее разумно, чем вызвать того же хирурга, который уже один раз удачно вырезал тебе аппендицит, и с точки зрения пациента это, пожалуй, единственное кадровое решение во всём проекте, которое не нуждается в объяснении.
А вот всё остальное нуждается, потому что режиссёрское кресло заняли Фил Лорд и Кристофер Миллер — дуэт, которого в 2017 году с лёгким хрустом отстранили от съёмок «Хана Соло: Звёздные войны. Истории» за так называемые «творческие разногласия» с руководством Lucasfilm, что на нормальном языке означает «слишком много импровизации и юмора для франшизы, где даже дроиды ходят по утверждённому графику», — и эти двое, вместо того чтобы тихо спиться и писать мемуары о несправедливости Голливуда, пошли и сделали «Человека-паука: Через вселенные», забрали за него «Оскар» за лучший анимационный фильм в 2018-м, потом «Паутину вселенных» в 2023-м, а потом семь лет не снимали вообще ничего как режиссёры, и «Проект «Аве Мария»» — их возвращение, их собственный пас последнего шанса, и если вы думаете, что Lucasfilm сейчас кусает локти, то вы думаете правильно.
Оператором стал Грейг Фрэйзер, человек, снявший обе «Дюны» Дени Вильнёва и «Бэтмена» Мэтта Ривза, и сообщивший в интервью, что в фильме нет ни одного кадра на зелёном экране — всё построено физически, руками, из металла и пластика, — и вот когда складываешь всё вместе: сценарист, дважды адаптировавший одного и того же автора, режиссёры, уволенные из «Звёздных войн», оператор, которому не нужен компьютер, — получается команда изгоев и чудаков, собранная из разных лиг, и это рифмуется с экипажем корабля «Аве Мария» так точно, что хочется проверить, не Годдард ли писал кастинг-лист.
Человек, которого забрали прямо с урока
Райан Гослинг — это актёр, который полтора десятилетия строил карьеру на том, что молчал красиво, щурился многозначительно и двигался по экрану так, будто за кадром играет что-то томное и французское: «Драйв», где он произносит слов меньше, чем среднестатистический таксист за одну поездку, «Бегущий по лезвию 2049», где он молчит уже на фоне дождя и неона, «Кен» в «Барби», где он молчит иронически, — и вот этого человека посадили в космический корабль, дали в руки пробирки, поставили напротив инопланетянина, похожего на камень с пятью ножками, и попросили не затыкаться два часа тридцать шесть минут подряд.
И он не заткнулся, и это оказалось лучшим, что случилось с его карьерой, потому что Райленд Грейс — бывший микробиолог, провалившийся настолько, что стал школьным учителем, — это не герой, не пилот и не спецагент, а человек, которого спецслужбы в лице Евы Стратт, сыгранной Сандрой Хюллер из «Анатомии падения» с её номинацией на «Оскар», забирают прямо из школьного класса, от доски с мелом и тридцати детей, потому что именно он когда-то настаивал на существовании формы жизни, которой не нужна вода, и все считали его чудаком, а оказалось — он единственный, кто может спасти Солнце от вымирания.
Шестьсот тринадцать миллионов мировых сборов, третий результат 2026 года, крупнейший дебют в истории Amazon MGM Studios — восемьдесят миллионов за первый уикенд в Северной Америке, — и всё это не на суперзвезде с челюстью и бицепсом, а на парне в свитере, который боится, которому стыдно и который разговаривает с камнем, и если это не доказательство того, что для паса последнего шанса нужен не квотербек из рекламы протеина, а ботаник, которого никто не поставил бы в стартовый состав, то я не знаю, какие ещё доказательства вам нужны.
Ефремов бы выпил, но не водку
Сергей Лукьяненко, человек, которого трудно заподозрить в сентиментальности по отношению к Голливуду, после просмотра написал в посте вещь, от которой хочется перечитать дважды: «В результате мы имеем то, что можно смело назвать советским фантастическим кино, каким оно должно было быть», — и добавил: «Ефремов бы одобрил, несомненно», — и вот тут нужно остановиться и понять, что именно произошло, потому что когда автор «Ночного Дозора» говорит, что американский фильм за двести миллионов долларов с Райаном Гослингом — это советское кино мечты, значит, либо мир окончательно вывернулся наизнанку, либо кто-то в Голливуде случайно прочитал «Туманность Андромеды» и не признаётся.
Русских в фильме ровно трое, и ни один из них не злодей, не клоун с акцентом и не жертва, которую убивают в первом акте для драматического эффекта: Олеся Илюхина, которую играет Милана Вайнтруб, — член экипажа корабля «Аве Мария», русская космонавтка, погибшая на пути к звёздной системе Тау Кита и показанная с тем спокойным уважением, которое Голливуд обычно приберегает для астронавтов с американскими флагами на рукавах; Дмитрий Коморов — русский учёный, придумавший двигатель корабля на основе астрофагов, то есть буквально человек, без которого миссия не полетела бы; и «линия Петровой» — ключевой научный термин фильма, линия распространения астрофагов в космосе, названная в честь русской учёной, которая первой её обнаружила, — и когда этот термин звучит из уст Гослинга как нечто само собой разумеющееся, без комического акцента и без закадрового балалаечного тремоло, хочется встать и поаплодировать одному только факту, что в 2026 году это вообще возможно.
Лукьяненко, впрочем, честно оговаривается: изображено «штамповано — водка!!! — но дружелюбно», и сам факт того, что русский писатель-фантаст радуется голливудскому фильму, где Россию показали со штампами, но без ненависти, говорит о нынешней планке ожиданий больше, чем любой доклад о состоянии международных отношений. Иван Антонович Ефремов написал «Туманность Андромеды» в 1957 году — международный экипаж, контакт с чужим разумом через понимание, а не через оружие, сотрудничество вместо войны, наука вместо страха, — и вот прошло без малого семьдесят лет, и этот фильм снял не Мосфильм, не «Ленфильм», не студия Горького, а два режиссёра, которых выгнали из «Звёздных войн» за избыток юмора, на деньги Amazon, в павильонах Великобритании. «Гравитация» Куарона этого не сделала — там русские обломки летят в лицо. «Интерстеллар» Нолана этого не сделал — там вообще никаких русских. А Лорд и Миллер, не читавшие Ефремова и не подозревающие о существовании советского госзаказа на светлое будущее, — сделали, и Лукьяненко это заметил, и мы это заметили, и от этого одновременно смешно и горько.
Хирургия без наркоза, но с согласия пациента
Роман «Проект «Аве Мария»» — это четыреста восемьдесят страниц, почти двести научных сносок, подробное описание каждого эксперимента с той степенью детализации, которая заставляет читателя чувствовать себя то ли аспирантом на защите чужой диссертации, то ли заложником в лаборатории: орбитальная механика, молекулярная биология, химия астрофагов, расчёт центробежной силы для создания искусственной гравитации, — и когда Дрю Годдард сел адаптировать всё это в сценарий, перед ним стоял выбор, знакомый каждому хирургу: отрезать так, чтобы пациент выжил, или сохранить всё и потерять пациента целиком.
Первый монтаж фильма длился почти четыре часа, и нетрудно представить, как это выглядело: каждая сноска экранизирована, каждый эксперимент показан от пробирки до результата, каждый флешбэк развёрнут на полную катушку, — и всё это прекрасно, познавательно и абсолютно несмотрибельно для любого человека, который не готов провести в кресле кинотеатра время, сопоставимое с трансатлантическим перелётом. Годдард вырезал полтора часа, убрал все сноски, упростил научные объяснения, спрямил флешбэки, — и Уир, который сидел рядом в кресле продюсера и смотрел, как из его четырёхсот восьмидесяти страниц делают два часа тридцать шесть минут, подписал каждое сокращение, потому что он программист и понимает, что элегантный код — это не тот, в котором больше строк, а тот, в котором нет лишних.
Принцип, который Годдард применил, звучит просто, а выполнить его сложнее, чем написать сам роман: наука объясняется через действие героя, а не через лекцию — Грейс не читает учебник и не поворачивается к камере с указкой, а ставит эксперимент, ошибается, чертыхается, начинает заново, и зритель учится вместе с ним, не замечая, что его только что обучили принципу работы астрофагов без единой сноски. Критики, разумеется, разделились: рецензенты на Кинопоиске ворчат, что «от научности мало что осталось, вся она была в книге», — а Rotten Tomatoes показывает 94% положительных отзывов от трёхсот девяноста шести критиков, зрительская оценка CinemaScore — «А», высший балл, рецензия «Мира фантастики» называет фильм «верным духу книги», и хочется спросить ворчунов с Кинопоиска: вы точно хотели четыре часа орбитальной механики в темноте, или вам просто нравится ворчать? Хороший адаптатор — не тот, кто сохраняет страницы, а тот, кто сохраняет нерв, и Годдард обрезал разбег через всё поле, оставив только сам бросок.
Камень, который украл фильм
Голливуд потратил полвека на то, чтобы приучить зрителя к одной простой мысли: инопланетянин — это либо чудовище, которое хочет тебя съесть, либо милашка с большими глазами, которого хочется усыновить, — и вот появляется Рокки, эридианец из системы 40 Эридана, существо, которое дышит аммиаком при давлении в двадцать девять атмосфер, не может находиться в одном помещении с человеком без скафандра, выглядит как камень с пятью ножками, не имеет ни глаз, ни лица, ни единого признака, за который человеческий мозг мог бы зацепиться и сказать «ой, какой миленький», — и этот камень за два с половиной часа экранного времени становится самым обаятельным напарником в кинофантастике со времён R2-D2, и если вы не прослезились в финале, то проверьте, есть ли у вас пульс.
Рокки сыгран и озвучен Джеймсом Ортизом, рецензент «Мира фантастики» отметил, что каждый эпизод взаимодействия Грейса и Рокки вызывает эмоциональный отклик — и это тем впечатляющее, что существо невозможно назвать симпатичным, а критик Ричард Эстеп из Den of Geek и вовсе назвал Рокки сильнейшим персонажем романа, — и вот что стоит за этим: дружба через тройной барьер, языковой, атмосферный и биологический, без единого выстрела, без погони, без сцены, где кто-то кого-то предаёт, — просто два существа из разных миров, которые не могут дышать одним воздухом, но могут друг другу доверять.
Это и есть тот контакт, о котором Ефремов писал в «Туманности Андромеды» и «Часе Быка», контакт через понимание, а не через страх, — только снятый людьми, которые Ефремова не читали, Лема не открывали и понятия не имеют, что выполнили заветную мечту советской фантастики, даже не заглянув в её методичку.
Финальный свисток
Шестьсот тринадцать миллионов долларов, третий фильм года, без франшизы, без сиквелов, без кинематографической вселенной, без человека-паука в титрах после титров — оригинальная история, написанная программистом, который начинал со жвачки за 99 центов, снятая режиссёрами, которых выгнали из «Звёздных войн», сыгранная ботаником в свитере, подружившимся с камнем. Советская мечта о контакте — международный экипаж, наука вместо оружия, дружба вместо войны — сбылась, только воплотил её не Мосфильм и не «Ленфильм», а Amazon MGM Studios за двести миллионов долларов в павильонах Великобритании. Пас последнего шанса потому и последний, что после него либо тишина, либо тачдаун.
