Петербург готовится к ежегодному сеансу коллективного самообмана под названием «Гоголевская неделя». Формально — фестиваль, фактически — попытка убедить себя, что мы всё ещё понимаем, зачем нам Ревизор и кто вообще такой Николай Гоголь, кроме как «тот самый из школьной программы, где все берут взятки».
Повод благородный: 190 лет с театральной премьеры. Срок, достаточный, чтобы пьеса превратилась в музейный экспонат — но нет, её снова и снова достают, протирают от пыли и делают вид, что это не зеркало, а современный сторис.
Обещают всё как обычно: лекции (где объяснят, что Гоголь — это не только «смешно», но и «страшно», хотя это уже давно никто не чувствует), квизы (где победит тот, кто помнит фамилию городничего без гугла), мастер-классы (где научат, как «актуализировать классику», не читая её).
Особый аттракцион — превращение книжного магазина в «уездный город N». То есть, если перевести с фестивального на человеческий: актёры будут ходить между полок и делать вид, что они персонажи, а зрители — что им не неловко. Граница между сценой и залом исчезнет, потому что никто уже не помнит, где заканчивается театр и начинается реальность — особенно в стране, где «Ревизор» давно стал документалкой.
Самое трогательное в этом всём — ежегодная попытка «взглянуть на Гоголя в контексте современности». Как будто современность за последние двести лет хоть раз взглянула на себя без его помощи.
И каждый год — одно и то же открытие: да, оказывается, это всё ещё про нас. Сюрприз. Никогда такого не было.
