Когда у отечественной литературы заканчиваются идеи, на сцену выходит жизнь — желательно личная, желательно трагическая и обязательно с телевизионным бэкграундом. Маргарита Симоньян объявляет о романе с многообещающим названием «Не первая любовь. Исповедь горя и радости». Уже в заголовке всё: и слёзы, и катарсис, и аккуратный намёк на то, что будет больно, но продаваемо.
Главный герой — Тигран Кеосаян, супруг, режиссёр, человек, который, как теперь выясняется, был не просто мужем, а полноценным литературным ресурсом. После смерти — особенно. Потому что ничто так не стимулирует книжный рынок, как аккуратно оформленное горе с датой релиза «к годовщине».
Симоньян обещает эксклюзив: истории, которые «никогда не рассказывала». Это всегда звучит как угроза. Особенно если учесть, что текст проходит двойную редактуру — авторскую и семейную, с участием свекрови. Литература, где каждая глава согласована с реальностью, обычно пахнет не правдой, а страхом её случайно задеть.
Особенно трогателен момент, где книга становится «единственным, что удерживает жизнь» для матери Кеосаяна. В этом месте литература окончательно перестаёт быть искусством и превращается в капельницу. Читатель, как всегда, где-то сбоку — ему остаётся либо проникнуться, либо аккуратно закрыть книгу и поставить обратно на полку рядом с остальными «исповедями».
Напомним, предыдущий роман Симоньян — «В начале было Слово — в конце будет Цифра» — бодро отчитался тиражами и продажами. 70 тысяч — цифра, которая в России заменяет качество. Если продаётся, значит, можно не читать. Или читать — но уже как социальный феномен, а не литературу.
В итоге нас ждёт не роман, а аккуратно упакованный мемориальный продукт: немного любви, немного боли, много контекста и ещё больше узнаваемых имён. Книга, которую будут покупать не потому, что интересно, а потому что «надо знать». Худшее, что может случиться с текстом — это стать обязательным.
