Знакомьтесь - слон. И не просто слон, а новый роман Саши Филипенко «Слон» — как раз из его последних: он не столько читается, сколько занимает пространство. Причём сразу всё.
Филипенко, давно освоивший амплуа экспортного писателя с моральной лицензией на тревогу (после протестов в Беларуси 2020 года это почти обязательный набор), снова делает то, что у него получается лучше всего: превращает травму в литературный аттракцион. После «Кремулятора», «Красного креста» и «Бывшего сына» — книг, где боль аккуратно расставлена по страницам, как реквизит — «Слон» идёт дальше. Теперь боль не реквизит. Теперь она мебель.
Сюжет, если это слово здесь вообще применимо, устроен демонстративно просто: в один февральский день в каждом доме появляется слон. Большой. Серый. Молчаливый. Не обсуждается. Не объясняется. Не выгоняется. Пропаганда, как водится, быстро объясняет, что так и должно быть. Слон — это нормально. Более того, слон — это удобно. Слон — это даже хорошо, если правильно на него смотреть.
И вот тут начинается то, ради чего весь этот цирк и затевался.
Филипенко не пишет роман — он проводит эксперимент на читателе. Насколько долго вы готовы делать вид, что в комнате нет слона, если все вокруг делают вид, что его нет? Насколько быстро вы сами начнёте объяснять себе, что он, в общем-то, и не мешает? И главное — в какой момент вы начнёте раздражаться не на слона, а на тех, кто продолжает о нём говорить?
Герой — стендапер. Профессия, как водится, метафорическая: человек, который должен говорить правду, пока ему за это не отключили микрофон. Он пытается «разбудить» окружающих, но быстро выясняется, что пробуждение — это худший из сервисов: он никому не нужен. Люди хотят жить со слоном. Люди обустраиваются вокруг слона. Люди начинают его защищать.
И вот здесь «Слон» становится по-настоящему неприятной книгой — в хорошем, конечно, смысле. Потому что Филипенко отказывается давать читателю привычную индульгенцию. Нет удобной дистанции «они — это они, а я бы так никогда». Напротив, текст устроен так, что рано или поздно вы ловите себя на мысли: да нет, вполне бы. Более того, уже.
Отдельное удовольствие — формальный приём с кроссвордом, встроенным в текст. Это тот редкий случай, когда писатель не просто издевается над читателем, но делает это с международным размахом. Переводчики на немецкий и французский, говорят, уже испытали все стадии — от отрицания до торга. Потому что кроссворд, как выяснилось, не переводится. Вообще. Никак. Это не баг, это фича: язык здесь — не средство передачи смысла, а инструмент его разрушения.
Публикация в журнал «Знамя» добавляет ситуации дополнительный уровень иронии. Текст о коллективном согласии с абсурдом выходит в пространстве, где абсурд давно стал редакционной политикой выживания. А издание книгой в Vidim Books аккуратно фиксирует статус: это уже не просто текст, это экспортный продукт, рассчитанный на читателя, который любит, когда ему объясняют, как всё плохо — но красиво.
И, конечно, нельзя не отметить аудиоверсию: Григорий Перель читает так, будто сам сидит в комнате со слоном и старается не смотреть ему в глаза. Это редкий случай, когда интонация добавляет тексту ещё один слой — тихий, вязкий, почти физический.
Вопрос, который остаётся после «Слона», на самом деле очень простой и очень неприятный. Не «что хотел сказать автор» — это как раз очевидно. А «почему это работает». Почему метафора, настолько грубая, что её можно потрогать, вдруг оказывается точнее любой документалистики? Почему читатель, прекрасно понимая, что его ведут за руку, всё равно идёт?
Ответ, как обычно, лежит не в литературе.
«Слон» — это книга не про власть, не про пропаганду и даже не про страх. Это книга про удобство. Про то, как быстро человек соглашается на любую реальность, если она избавляет его от необходимости что-то решать. Слон в комнате — это ведь не только ужас. Это ещё и освобождение: теперь всё объясняется им. Не надо думать. Не надо выбирать. Не надо отвечать.
Филипенко, при всей своей любви к эффектным жестам, здесь попадает точно. Возможно, даже слишком точно. Потому что после этой книги хочется не обсуждать литературу, а оглянуться по сторонам.
И проверить, не стоит ли что-нибудь большое, серое и молчаливое прямо у вас за спиной.
