Современный любовный роман — это не литература. Это даже не фанфик. Это фанфик на фанфик, сдобренный сахарной пудрой и завернутый в розовую обложку от «Эксмо». Здесь нет ни страсти, ни драмы, ни любви — есть бесконечное клонирование одного и того же сценария: бедная девочка, богатый мальчик, недоразумение, поцелуй, свадьба. Всё. Финита ля комедия. Настоящая жизнь в это время тихо курит за углом и ржёт в голос.
Возьмём, к примеру, Анну Джейн. Звезда Wattpad, богиня токсичных отношений, мать-основательница синдрома «он меня унижает, значит любит». Её книги — это вечный сериал для подростков, только вместо БДСМ — школьные коридоры и бесконечное «он ушёл, он вернулся, он опять ушёл». Героини Джейн — девочки с глазами цвета океана и умом цвета пустой бутылки. Герои — богатые, холодные, надменные, и, конечно, в глубине души ранимые. Каждый том — как повторение одного и того же сна, от которого просыпаешься в холодном поту и думаешь: «А ведь кто-то это на полном серьёзе считает любовью».
Дальше идёт «Эксмо. Любовный роман». Тут вообще всё просто. Настоящий книжный Макдональдс. Каждая история как чизбургер: ты знаешь вкус до того, как сделал первый укус. Вот девочка-сирота встречает миллиардера. Вот студентка падает в объятия босса. Вот журналистка садится в его машину и оказывается в его сердце. Вчера было платье синее, сегодня розовое, завтра зелёное — но всё это одна и та же Барби, только с другой помадой. Эти книги можно читать в любом порядке: всё равно ты получишь одинаковый набор сахара, пустоты и хэппи-энда, который даже кот не стал бы жрать.
А теперь взглянем на Дарью Кузнецову. Тут вообще отдельный цирк. Её диалоги звучат так, будто их писал искусственный интеллект на ранней стадии деменции:
— Ты кто?
— Я твой босс.
— Ах!
Вот и всё. Конфликт, страсть, развитие — до свидания. Зачем мучить себя психологией, когда можно просто соединить богатого начальника и бедную подчинённую и ждать, пока на горизонте замаячит белый Мерседес? Кузнецова пишет так, будто у неё клавиатура настроена на автозамену: набираешь «любовь» — получаешь «шаблон». Её книги похожи на методички для кружка самодеятельности: заготовка, пара эмоций на скорую руку, финальный аккорд в виде свадьбы — и печатать дальше.
Но главный диагноз жанра даже не в авторах, а в том, что это работает. Миллионы читают, миллионы рыдают над глазами цвета мокрого асфальта и губами цвета спелой вишни. Современный любовный роман перестал быть книгой и превратился в бытовой наркотик: дешёвый, доступный, с быстрым эффектом. Ты глотаешь страницу за страницей, а внутри пустота. Это как жрать сахар ложками и думать, что наелся.
Настоящая любовь — это риск, страсть, хаос. Это когда сердце бьётся так, что не знаешь, чем всё закончится. Это как у Мураками в «Норвежском лесе», где чувства болят, как открытая рана, или как в «Анне Карениной» — где любовь не спасает, а убивает. Это «Лёгкость несносного бытия» Кундеры, где отношения не делятся на хороших и плохих, а на настоящих и сломанных. Это когда в героях есть живое, пульсирующее несовершенство, а не идеальные кубики на животе и глаза цвета бриллиантовой истерики. В современном любовном романе ничего этого нет. Там есть только фантики от любви, разложенные в стопки. Анна Джейн продаёт абьюз под соусом романтики. «Эксмо» клепает пластиковые сказки, как игрушки на китайской фабрике. Дарья Кузнецова выдаёт школьные стенгазеты за психологическую прозу.
Современный любовный роман умер в тот момент, когда героиня в тысячный раз споткнулась, а герой в тысячный раз её подхватил. И пока писательницы продолжают печатать новые и новые вариации одного и того же клише, читательницы продолжают верить, что это и есть настоящая любовь. Но, увы, это не любовь. Это дешёвый фантом, это литературный пластик, который даже на переработку не возьмут.
Но давайте не будем несправедливы: ведь всё это — только верхушка сладкого айсберга. Если копнуть глубже, откроется целый подземный завод по производству однотипных грёз. Там, в этих розовых литературных шахтах, трудятся десятки и сотни авторок, штампующих истории по одному лекалу: героиня — белая и пушистая, герой — чёрный и шершавый, но снаружи в «Армани».
Как только автор обнаруживает, что закончились идеи, она просто заменяет имя героини на новое и добавляет пару «горячих сцен», где «он вошёл в неё» звучит как техническое описание движения поршня. Эмоции? Развитие? Да кому это надо. Главное — чтобы была «искра», «химия», «невыносимое притяжение» и как минимум один случай, когда он подслушал, как она плакала в душе.
Открой любую из этих книг — и попадёшь в мир, где у мужчин нет ни волос на теле, ни недостатков, ни вопросов к жизни. Они знают всё: как вести бизнес, как варить кофе, как заниматься любовью, как утешить, как отшлёпать, как подобрать блузку в тон помаде. Они сверхлюди с чувствительной душой, миллиардом в банке и свободными вечерами, чтобы обнимать героиню и молча смотреть в ночное небо. Где такие водятся, спросите вы? Только в этих книгах. И то — на время действия сюжета.
А женщины? Они, конечно, особенные. Не такие, как все. Хотя внешне — типичные: чуть неуверенные в себе, но невероятно красивые, хотя никто, кроме героя, этого не замечает. Иногда у них есть травма. Иногда — бабушка. Но чаще всего — только большая любовь и маленькая зарплата. У них всегда «не такие, как у всех» волосы (обычно рыжие), они много читают (иногда даже книги, в которых они сами находятся), и в каждой из них «есть что-то», что непременно изменит мир мужчины-льда. Хоть раз бы написали, что это «что-то» — трезвость ума, а не мягкость губ.
И если ты думаешь, что любовный роман хотя бы честно называет вещи своими именами — ошибаешься. Он прячется за штампами, как подросток за маминым халатом. Вместо «он трахнул её» — «он посмотрел так, что она вспыхнула изнутри». Вместо «она в депрессии» — «её сердце было ранено». Вместо «пошёл он на фиг» — «она отвернулась, сдерживая слёзы». Это литература-симулякр, где всё настоящее заменено на «возможно, когда-нибудь, в другом мире».
Даже слог стал каким-то подозрительно скользким. Авторы используют слова, которые вроде бы должны вызывать мурашки, но вызывают только скрежет по эмали. «Его взгляд проникал в неё, как солнечный луч сквозь занавеску» — это не метафора, это поэтический отказ от здравого смысла. А сцены поцелуев звучат как описание борьбы двух медуз на фоне заката: «их губы слились в танце, в котором не было победителей».
И всё это подаётся с видом литературной глубины. «У нас не просто роман, — шепчет читательский блог, — у нас история о самоценности, преодолении, принятии себя». Да-да. История о самоценности, где весь смысл — дождаться, пока он бросит модель с Мальдив и выберет тебя, потому что ты «по-настоящему» и умеешь готовить борщ.
Но хуже всего — это послевкусие. Прочитал — и вроде как сладко, но противно. Вроде как любовная история, но ни одной мысли в голове. Просто лёгкая дурь и стойкое ощущение, что тебя обманули. Не нагло, не зло — а по-женски мягко, почти ласково. Как кот, который сначала мурчит, а потом сожрал всю колбасу.
Иногда складывается ощущение, что все эти романы пишутся в одной комнате, за одним компьютером, одной рукой. И эта рука — уставшая, небритая и уже не верящая в то, что пишет. Даже герои, кажется, устают от самих себя. Один и тот же мужчина с разными фамилиями, который в каждой книге грустит по потерянной жене и лечится только одной формой терапии — внезапным сексом с героиней. Если бы у этих романов был общий герой, он бы давно лежал в эмоциональной реанимации.
А у героинь — хроническое падение. Они падают с лестниц, с мыслей, с табуреток, в обмороки, в чувства, в травмы, в любовь. Если бы эти девушки ходили в спортзал, он бы назывался «Тренажёрный зал имени великого падения». Но каждое падение обязательно заканчивается руками альфача. Не костылями, не гипсом, не вызовом скорой. А крепкими мужскими руками, в которых «она наконец почувствовала себя в безопасности». То есть, чтобы почувствовать безопасность, нужно обязательно навернуться? Интересная философия.
Современный любовный роман сегодня — это литературный фастфуд. Красиво запечатан, ярко промаркирован, пахнет ванилью — а внутри всё то же самое: бумажный фарш. В нём нет неожиданностей. Там всё отмерено ложкой: одна драма, две страсти, три поцелуя и щепотка насилия, поданного как «интенсивная мужская энергия».
Читательницы его проглатывают, потому что им кажется, будто это утешение. Что героиня, такая же простая и одинокая, как ты, всё-таки получит своё счастье. Но это не утешение. Это ловушка. Эти романы не вдохновляют, они присыпляют. Они учат ждать мужчину-мечту, а не строить свою реальность. Они учат страдать красиво, вместо того чтобы просто послать его к чёрту и зажить нормальной жизнью. Они делают из женщин персонажей, которых спасают, а не героинь, которые действуют.
И пока этот жанр не проснётся, не сбросит с себя весь этот блестящий мусор, не перестанет описывать любовь, как будто это поход в СПА с элементами слёз, он будет мёртв. Да, может, с подписчиками в Instagram, с обложками в мягком переплёте и даже с экранизациями. Но мёртв. Потому что любовь — это жизнь. А эти книги — кома.
И знаешь, что самое обидное? Что под этой горой пены могли бы быть настоящие истории. Реальные чувства. Разные судьбы. Люди, которые любят не по клише, а по-настоящему. Но пока мы читаем, как очередная Катя спотыкается и падает в руки очередного Никиты, этого не случится.
Любовный роман не обязан быть пошлым, примитивным и тупым. Он может быть дерзким, сложным, глубоким. Он может быть про взрослых людей, про секс без розовых фильтров, про чувства без словаря штампов. Но не будет. Пока у издательств в Excel стоят слова «девственница», «босс», «миллиардер», «травма» — жанр так и останется дешёвым театром в розовых трусах.
И пока в финале книги они будут жениться под дождём, а не выяснять, кто из них будет платить ипотеку — это не литература. Это декорация. Это кукольный театр. Это муляж любви. А любовь — она всё ещё там, где больно, где страшно, где живо. И, как назло, её точно не зовут Артём.
