Главная тайна цикла «Отель «Перекресток»» выпадает на стол уже во второй главе, как батарейки из пульта. Следующие два тома нам крутят пустую коробку и хвалят, как благородно шуршит картон.
Три часа ночи, телемагазин. Ведущий с ровным загаром улыбается так, будто продал вам вечную жизнь. Знакомьтесь: Андрей Васильев, российский фантаст, бывший банковский служащий и хозяин конвейеров «Файролл» и «Ученики Ворона». Сегодня в эфире его загробный цикл «Отель „Перекресток“». Два тома, и оба отлично помещаются в одну сцену.
Вот она. Склад забытых вещей отеля для мертвецов. На полках часы, колье и «несколько автоматических пистолетов». Барабанная дробь! Управляющий отелем выходит к герою, коридорному этой потусторонней гостиницы, и под фанфары вручает награду за служебное рвение. Пистолет? Ну конечно. Маникюрный набор. И герой, не моргнув, благодарит: «Вы только что подарили мне покой и тишину». Позвоните прямо сейчас, и ногти вашей мёртвой напарницы снова будут в порядке! Первым тридцати дозвонившимся пилочка в подарок, загробная жизнь бесплатно.
А теперь, дорогие телезрители, повтор прошлого сезона: первый том. Герой — мужик без определённых занятий, философ вынужденного безделья («Хорошая грязь на пятый день сама отваливается»). Сходил за хлебом и пивом, проснулся в загробном отеле, где покойники служат коридорными. Ужаса по этому поводу не случилось. Покойник с нежностью вспоминает шницеля «с хрустящей корочкой», а его соседка по заселению видит в зеркале чужое лицо и горюет не о потерянной жизни, а о том, что «до хрена денег в пластику лица полгода назад зря ухнула». Вот и весь загробный кошмар: шницель и силикон. И так на 416 страниц.
Думаете, я издеваюсь? Это автор издевается. Второй том открывается не выстрелом, не трупом, не скрипом двери в номер без цифр. Он открывается Инной, напарницей героя по коридорной службе. Она разглядывает свои руки и выносит диагноз: «Ужас!» Пауза. «Нет. Даже не ужас, а трагедия». Речь о ногтях. Мертвецы, души, граница бытия, а у девушки кутикула. Шекспир рыдает в гримёрке: его леди Макбет тоже смотрела на руки, но там хотя бы была кровь.
А сверху, в мигающей рамке, надрывается издательство РИПОЛ классик: «Смелый эксперимент на стыке мистики, детектива и современной прозы от одного из самых популярных авторов страны». Товар дня! Смелый, да-да, смелее некуда: держать пистолеты на складе и раздавать пилочки.
Механика простая: история в комплект не входит. Продают коробку с бантиком, внутри шуршащая бумага и обещание, что настоящий товар приедет в следующем выпуске. Оставайтесь на линии до утра.
Инструкция по применению: распаковываем коробку
Для тех, кто коробку не вскрывал, зачитываю инструкцию. Герой — безработный москвич без имени, зато с мнением. Последнее, что он помнит при жизни, звучит как эпитафия эпохе: «Мои воспоминания кончались на том, что я решил за хлебушком в соседнюю „Пятерочку“ сходить. Ну и пивка взять до кучи». Не мама, не первая любовь, не море — пивко до кучи. Данте спускался в ад через сумрачный лес. Наш спустился через кассу самообслуживания.
Очнулся он коридорным в отеле «Перекресток», который стоит между жизнью и смертью. Аннотация обещает, что здешние «самые обычные коридорные» «решают, кому быть, а кому нет». Звучит как Страшный суд, на деле — уборка этажа с правом голоса. Рядом Инна, над ними два совладельца: Анатолий Анатольевич и безымянный «мужичок» в жёваных джинсах. На кону чужие души и собственное посмертие. Запомнили? Отлично: это вся начинка, остальное — пенопласт.
А теперь фокус, ради которого стоило не переключаться. Любой нормальный продавец держит товар под крышкой до последней минуты: барабанная дробь, крупный план, рекламная пауза. Васильев вскрывает коробку во второй главе и кричит в камеру: «— Мы мертвы! — громко произнес я. — Все». Главная тайна цикла выпала на стол, как батарейки из пульта. Ни дроби, ни паузы, ни «но и это ещё не всё!». Это как если бы ведущий распаковал утюг в первую минуту эфира, а следующие два тома крутил пустую коробку под софитами и хвалил, как благородно шуршит картон.
И вишенка на бантике. Совладельцев, напомню, двое, отчества у них одинаковые, герой даже прикидывает, не братья ли. А посреди той же сцены текст бодро сообщает: «покивал Сергей Анатольевич». Какой Сергей? Откуда Сергей? Мужичок в джинсах, судя по всему, получил имя прямо в эфире, как дежурный гость из зала. Если администрация отеля не помнит, кто у неё в совладельцах, с какой стати покупатель должен помнить, за что заплатил?
Гарантийный талон наоборот
Знаете скороговорку в конце рекламного ролика? Мелкий шрифт, голос на тройной скорости: «Не является лекарственным средством, проконсультируйтесь со специалистом». Её никто не слушает. А Васильев вытащил этот мелкий шрифт в начало, увеличил до размера заголовка и зачитал торжественно, с паузами, как присягу. Ни один магазин на диване до такого не додумался. Предисловие стало единственным товаром в коробке, который полностью соответствует описанию.
Слушайте внимательно, второй раз в эфире не повторят. «И да, тут будет очень много диалогов и размышлений, те, которые любители движухи, как правило, называют „водой“». Ведущий сам ставит на прилавок пятилитровую бутыль из-под крана и гордо поясняет: это не вода, это размышления, просто вы, деревня с пультом, не доросли. Следом пункт гарантийный: «я не могу поручиться за то, что она вот прямо получилась-получилась». Представьте парашют с биркой «за раскрытие не ручаюсь». А купол при этом продают как товар дня.
И, разумеется, коронный номер: «А, да. Штампы. Конечно же, они будут, причем в немалом количестве. Как мне без них?» Это уже не талон, это чистосердечное. Человек приходит в студию, вываливает на стол мешок ширпотреба и разводит руками с обаятельной беспомощностью: ну а как мне без них, родные?
Стыдно после первого тома не стало. Второй открывается тем же талоном под копирку: «вода, вода, одна вода». Ведущий даже галстук не сменил. Гарантию продлили ещё на полмиллиона знаков. Обмену и возврату не подлежит.
А чтобы никто не усомнился в контроле качества, на упаковке, в аннотации, красуется: «И не говорите потом. что вас не предупреждали!» Точка посреди фразы, как трещина на крышке. Отдел технического контроля, похоже, ушёл на перерыв ещё в 2023-м и забыл вернуться.
Предупредили, да. Честно, под запись, с обаятельной улыбкой. Деньги всё равно взяли. Сто девяносто рублей, без сдачи.
Консультант по всему: звоните, он знает
А вот и консультант смены. Сюжетом наш коридорный не владеет, зато владеет всем остальным. Звоните, он знает. Мебель? «Несколько лет назад мне довелось поработать в мебельном салоне…» Одежда? «…в ней, как и в мебели, разбираюсь». Сигара? «дорогущую, я такие знаю». Человек умер, а бейджик «старший продавец» так и прирос к пиджаку. Гарантия пожизненная, то есть уже истекла.
Стоит он в лобби того света, где вроде бы решаются судьбы душ, и впаривает вам житейскую мудрость в рассрочку. Первый платёж: «…потому я предпочитаю продажную любовь. Так проще и удобнее». Второй, с процентами: «Трахаться тоже можно, если речь идет о чистой физиологии, оно делу не мешает». Это он так заключает договор о партнёрстве с напарницей. Нотариус в обмороке, попугай на ресепшене прикрыл глаза крылом.
А вот и бонусный номер программы, смотрите внимательно. Наш эксперт прижимает Инну к стене, кладёт ей руку поперёк горла и сообщает, что ему «тоже было наплевать». Пауза. Аплодисменты. И сразу, без перехода, рекламный слоган: «я человек спокойный и мирный, без нужды никого пальцем не трону». Верим. Пальцем — нет. Ладонь поперёк трахеи — это другое, это демонстрация товара.
Во втором томе консультант дорастает до афоризмов с отрывного календаря: женщина с подарком, оказывается, «схожа с фейерверком — искрит красиво, но недолго». Записали? Сохранили в избранное у кассы? Диванный мыслитель с того света не меняет тембра: о мебели, о сигарах и о женщинах он вещает одним голосом, как о скидке на сковородки.
Хуже другое: автор, кажется, всерьёз выставляет это на витрину как характер. Обаятельный циник, мужик с понятиями. Какой там характер — анамнез, и вместо терапевта ему выдали микрофон.
Технический перерыв длиной в том
Теперь главный блок эфира. Рамка на упаковке обещает изнанку отеля, «полную интриг, тайных страстей, временных союзов, тонкой лжи и сомнительных истин». Включаем второй том. На экране заставка «Не переключайтесь». И она не уходит. Никогда. Зритель сидит с телефоном наготове и ждёт товар дня, а ему крутят логотип канала под бодрую музыку из лифта.
Герой сам, без всяких пыток, сдаёт программу передач: «А мы уже три дня пинаем балду». Три дня! В соседних номерах души на весах, а у коридорных отгул. Главное приключение тома — правила внутреннего распорядка. Наш консультант горячо рекомендует их напарнице как «невероятно увлекательный документ». Это ведущий, который полчаса зачитывает инструкцию к утюгу, а потом поворачивается к камере и шепчет: «Мурашки, правда?» Утюг, кстати, тоже без пара. И без шнура.
Тайные страсти тоже завезли, но в маникюрный отдел. Автор с серьёзностью патологоанатома ставит диагноз: женщина способна пережить «голод, увеличение веса, измену любимого человека, даже отсутствие горячей воды», но не ногти. Отсутствие горячей воды! Вот он, предел женских страданий по версии автора: где-то между изменой и отключкой от ЖЭКа. Интриги, говорите? Вот вам интрига: отрастёт ли кутикула до финальных титров.
Самый живой диалог эфира случается на ресепшене. Там сидит Гедрик, попугай отеля, единственный сотрудник с чувством меры. «— Хитр-р-рец», — каркает он. «— Практик», — поправляет герой. Обмен мнениями длиной в два слова, и в нём больше драматургии, чем в трёх днях балды. Тонкая ложь, временный союз — всё здесь, на жёрдочке, за горсть семечек.
Я всерьёз подозреваю, что попугай — единственный в отеле, кто читал аннотацию. Потому и картавит с таким презрением.
Звонки в студию и брак на складе
Пока попугай молчит, по низу экрана бежит строка. На Литрес первый том держит 4,6, второй 4,7. На Author.Today, платформе, где читатель платит автору «наградами», у первого тома их 455, и среди них гордое «Восхитительная работа!». Оценками это назвать трудно: аплодисменты, купленные в кассе той же студии. Тётя из массовки хлопает, потому что ей выдали табличку «ХЛОПАТЬ».
А потом режиссёр зазевался и не сбросил звонок. На линии Дарья, читательница из Читай-города: «Удивлена такому количеству положительных оценок». Она ждала мрачный отель, а получила историю «плоской, не мрачной и не тревожной». Дарья, родная, вы позвонили в телемагазин и спросили, где товар. Вас сейчас отключат за нарушение формата.
Следом прорывается рецензентка с irecommend и выдаёт лучшую формулу цикла: «напряжение ушло чилить». Ушло и не вернулось, как герой за хлебушком. Её заголовок «Лев Толстой, подвиньтесь» звучит как табличка над дверью склада. Ещё звонок: слушатель аудиоверсии на Литрес с супругой «не смогли себя заставить дослушать даже до середины» и ставят диагноз: «Похоже, исписался автор или это уже франшиза». Франшиза, коллега. Исписаться можно, только если сначала писал.
А на складе брак. Аристарх Лаврентьевич, один из постояльцев отеля, в первом томе ходит под именем «Аристах», во втором уже «Лавреньтевич». Бедолага умер, а паспортный стол глумится над ним до сих пор. Рядом лежит «разворота плеч не не наблюдалось». Двойное «не», как двойная упаковка.
И никто не возвращает партию. Конвейер гудит: за два года у Васильева «Новое назначение», «Простые истины», «Тайные тропы», «Ночь гнева», очередной том «Файролла»… Почти всё следующие серии. ОТК с перерыва так и не вернулся. За прилавком один ведущий: улыбается и объясняет, что брак — это эксклюзив.
Товар дня снят с эфира
Подведём кассу. Два тома, больше миллиона знаков, двадцать часов аудио. Миллион знаков — рулон обоев, на котором забыли нарисовать узор. Олег Троицкий и Светлана Шаклеина, чтецы обеих аудиоверсий, отработали все двадцать часов как каторжники: озвучили каждую паузу, каждый ноготь, каждое «пинаем балду». Если кто в этой студии и заслужил суперприз, то они. Автор свой уже получил, маникюрный. Пистолеты, напомню, лежали в той же коробке, рядом с колье и часами.
И весь этот эфир — один бесконечный ролик «скоро в продаже». Рецензентка с irecommend ехидно замечает, что кому-то нравится «роман, работающий как пролог к следующему роману». Вот и честная надпись на коробку, которую РИПОЛ классик постеснялся напечатать крупным шрифтом: пролог, проданный как роман.
Когда-то Васильев признавался: «одну серию написать просто, а вторую — это уже задачка посложнее». Задачку он решил с изяществом фокусника на детском утреннике: взял и сделал вторую серию первой. Ну и маникюр добавил, для блеска.
Честно о хорошем: язык живой, разговорный, один читатель хвалит, что «как будто общаешься с друзьями». Верю. Только друзья эти три дня пинают балду, обсуждают ногти и спорят с попугаем, а ты сидишь рядом с пакетом из «Пятёрочки» и ждёшь, когда начнётся кино. Компания приятная. Сюжета в ней нет.
Вердикт: 2 маникюрных набора из 10 — пистолеты остались на складе.
Ведущий сияет загаром, фанфары гремят, бегущая строка уже обещает третий том. Звоните прямо сейчас: линия свободна, трубку всё равно никто не возьмёт.
