Британская пресса сообщила: Том Стоппард скончался в 88 лет — мирно, дома, в Дорсете, «в окружении семьи». Судя по тону официального заявления, семья сидела рядом и пыталась понять, кто теперь будет объяснять им смыслы жизни через шутку в три строки.
Агентство United Agents выдало стандартный набор «мы будем помнить яркость, человечность, остроумие» — словно Стоппард был не драматургом, а набором качеств для рекламы дорогого англоязычного чаепития.
Напомним, что начинал он как Томаш Штраусслер, родился в Злине, а стал человеком, который заставил две второстепенные фигуры из «Гамлета» — Розенкранца и Гильденстерна — умереть снова, но уже осмысленно. Потом, видимо, втянулся и заодно помог кино получить семь «Оскаров» за «Влюблённого Шекспира».
Стоппард вообще был мастером превращать классиков в блокбастеры — и блокбастеры в философию. Или наоборот. Иногда за один вечер.
Сценарии «Империи солнца», «Анны Карениной», пьесы «Аркадия» и «Ночь и день»… В целом послужной список такой, что в какой-то момент Британия просто махнула рукой и вручила ему Орден. Чтобы не объяснять каждый раз, почему его имя знают все студенты театральных факультетов.
В России Стоппарда ставили много и с удовольствием. Ещё в 70-е он добрался по Транссибу до Москвы и Ленинграда, после чего российские театры, видимо, решили, что раз он преодолел такую дорогу, то грех не поставить «Берег утопии» хотя бы раз… ну или три раза подряд.
РАМТ вообще устроил полноценную эпопею про Герцена, Бакунина и Белинского — так что российские зрители теперь знают о XIX веке чуть больше, чем сами участники XIX века.
Итог:
Ушёл автор, который десятилетиями делал то, что сегодня пытаются делать тысячи драматургов: превращал интеллект в комедию, комедию — в философию, философию — в кассу, а кассу — обратно в интеллект.
А мы остались листать пьесы и думать: «Ну вот как он это делал? И почему так ловко?»
