Книга вышла в середине 2025 года: сборник из одиннадцати рассказов, объединённых временем и «женской темой», заявлен как новый маркер российской автофикшен-прозы — электронной версии и обсуждений в рунете хватает. В аннотациях и пресс-релизах это преподносится как «ключевая» для нового цикла современной прозы.
Главный грех — автор как героиня (да ещё и занудная)
Если коротко: почти каждый рассказ ощущается как вариация одного и того же автобиографического мотива. Вместо набора независимых характеров мы получаем серию зеркал, у которых в углу читается: «автор». Читательская метка — «главный герой один — сама автор» — вовсе не хейт, а клинический диагноз для сборника, где персонажи отличаются разве что адресом и мелкими обстоятельствами. Это усталое «я-это-было-то», упакованное в разные локации.
Проблема не в авторской искренности — проблемой становится монотонность: одно и то же эмоциональное состояние повторяется, как хит, который играет все оверлеи на фоне, а вы надеетесь на новый куплет. В итоге читаешь не набор судеб (архетипов), а серию автопортретов с вариациями одного взгляда.
Стиль и форма: где гений, а где трюк
Васякина умеет писать — это признают и хвалят: её стиль часто называют «магическим» и «гипнотическим», отдельные рассказы действительно задевают за живое. Однако талант оказывается в ряде текстов способом прикрыть структурную недоработку: когда сюжет сдувается, остаётся только голос — красивый, но голос. То есть стиль часто вытаскивает то, что сюжетно не выдержано. Читатель отмечает: стиль привлек больше, чем сюжеты — и к концу они «перепутались в голове».
Короче говоря: язык — ок. Содержание — середнячок, который красиво подкрашен.
Тема и амбиции: «архетипический портрет русской женщины» или затянутое «я»?
Анонс обещает большой архетипически-панорамный портрет женщин нулевых–десятых. На деле — серия камертонообразных историй, которые то пытаются быть чужими, то неприлично прилипают к личному опыту автора. Если цель — «архетип», то надо работать над дистанцией и разнообразием: дать персонажам автономию, а не постоянно возвращаться к единой точке наблюдения. В противном случае архетип превращается в «архетип-автор», а это уже не панорама, а селфи с эффектом ретро.
Что раздражает — повторяющиеся тропы и сюжетная леность
Есть набор клише и ходов: города/съёмные квартиры/любовные раны/тоскливые возвращения. Ничего революционного, ничего такого, что бы заставило забыть предыдущую книгу. Сборники должны либо дополнять друг друга, либо строить антураж — здесь же мы наблюдаем эхо того же эмоционального лейтмотива. Отдельные читатели называют это «узнаваемостью», но когда узнаваемость превращается в предсказуемость — она уже не в плюс.
Где Васякина умна — и почему этого мало
Пожалуй, главное достоинство сборника — искренность и умение словить нюанс. Есть эпизоды, где автор попадает в цель: образ, фраза, метафора — и сердце ёкнет. Но эти вспышки редки и не соединены в более широкое авторское полотно. То есть автор — не дура, у неё есть глаза и слух, но её амбиция сделать «портрет эпохи» остаётся слишком персональной и потому неполной.
Политический и социальный контекст — аккуратный шаг в обход
Новая повестка России 2024–2025 годов (и давление на темы неформатных отношений/сексуальности) отразилась и в критике на книгу: прямого разговора о сексе/политике вы не найдёте — даже в тех местах, где в предыдущих текстах Васякиной была более откровенная интонация. Новая книга выглядит осторожной. Автор, живущая в Калининграде, будто бы выбирает обходные пути, где можно было бы говорить прямо. Это создаёт впечатление компромисса: либо самоцензура, либо художественный выбор — в любом случае результатом становится чувство незавершённости.
Реальные жалобы
- Сюжеты перепутались в голове, и ощущение, что сборник — эмоциональный «комплект» без ясной формы.
- Читатели прямо указывают, что «главный герой — сама автор», и что персонажи — вариации автора, а не самостоятельные личности.
- Усталое признание в том, что тексты идут по проторённой автобиографической дорожке.
Итог читательских жалоб: стиль есть, оригинальной формы — мало; эмоциональный репертуар авторский, но он монотонен; сборник воспринимается как ещё одна глава в личной летописи, а не как панорама эпохи.
Пара примеров слабостей (без спойлеров, но с прицелом)
- Герои как реквизит. Порой другие женщины в тексте не «персонифицированы», а служат декорацией для очередного мета-рефлексивного монолога рассказчицы. Результат — иллюзия «множества судеб», а по факту — одна и та же душа под разными шляпами.
- Плато эмоций. В нескольких рассказах к середине сюжета эмоциональная амплитуда перестаёт расти — читатель ожидает кульминации, но получает «держись на плаву», то есть авторский рефлекс. Это утомляет.
Для кого книга подойдёт (и для кого нет)
- Подойдёт тем, кто любит голос автора больше, чем сюжет — ценителям автофикшна и интимных заметок. Если вам по нраву медитативное скольжение по штрихам жизни автора — да, зайдёт.
- Не подойдёт тем, кто ждёт яркой сюжетной композиции, разнообразия характеров или «социальной панорамы» эпохи. Если вы ищете «архетип» — лучше переформулируйте ожидания: здесь — архетип-автор.
Хитрая концовка — зачем всё это кому-то нужно?
В конце концов «Такого света…» — это книга про одно: про голос, который слушается сам себя. Такое чтение порой доставляет — когда голос попадает в цель. Но ожидание «книги-эпохи» и прочих громких ярлыков здесь переиграет сухую реальность: красивый язык не всегда делает из набора рассказов шедевр. Если вы хотите, чтобы после прочтения у автора «головы не поднялись от стыда», — увы, у некоторых читателей останется именно такое ощущение: не от стыда автора, а от нашей общей усталости от бесконечного автобиографического рефлекса как замены большого социального взгляда.
Вердикт Книгосмотра (резко, но по делу)
Если бы «Книгосмотр» держал палку-критика в руках, мы бы ею постучали по сборнику и сказали: «Прекрасный голос, посредственная архитектура». Оксана Васякина умеет говорить о боли, умеет её упаковывать в красивую прозу — но собрать из одиннадцати рассказов настоящий «архетипический портрет» ей не удалось: вместо галереи женских судеб мы получаем кабинет автопортретов. Штука милая, иногда остроумная и трогательная — но совершенно не та громкая «ключевая книга», которой её пытаются провозгласить.
