Книга вышла давно, но прошу прощения за задержку — я пытался прочитать книгу целиком, но после трёх дней с текстом у меня появилось ощущение, что я - одна из жертв Царя Скорбь: год за годом отдаешь ему кусок себя и в конце концов не понимаешь, кто кого пожирает. Ты — дракона или дракон — твой читательский опыт. Впрочем, давайте по порядку.
Издательство fanzon / Эксмо выпустило «Царя Скорбь» в серии «Fanzon. Джо Хилл. Принц ужасов». Не «Джо Хилл» — просто Джо Хилл. Не «Джо Хилл, автор „Призраков дома на холме“» — нет. Принц ужасов. Король ужасов, понятное дело, занимает престол в Бангоре, штат Мэн, и пока он жив, титул наследника должен быть занят. Это как если бы издательство «Молодая гвардия» выпустило серию «Лев Толстой. Графёнок ясной поляны» — но, к сожалению, такая серия уже существует в каком-то альтернативном издательском аду, и я просто не хочу об этом думать.
Понимаете, в чём трагедия? Джо Хилл — это Джозеф Хиллстрём Кинг. Сын Стивена Кинга. Он взял псевдоним, чтобы его не печатали за фамилию. Он десять лет — это не опечатка, те самые десять лет, что в аннотации названы «десятилетним перерывом» — печатался как Джо Хилл, и его редактор даже не знал, чей это сын. Агент узнал за два года до публикации «Коробочки в форме сердца». А потом, в 2006 году, Variety опубликовало статью, и — всё. В 2007-м Джо Хилл публично подтвердил: да, я Кинг-младший. Читайте мои губы. Каждую букву. Хиллстром. Кинг.
И вот вам результат. Русское издательство, вместо того чтобы сказать «Джо Хилл, самостоятельный автор, который завоевал своё имя» — что было бы, по сути, повторением того, что Хилл пытался сделать всю свою жизнь — радостно сдаёт его с потрохами. «Принц ужасов». Король есть, значит, и принц положен. Картинка маслом: Стивен Кинг сидит на троне из неотредактированных рукописей, а Джо Хилл стоит рядом в коротких штанишках и держит корону, которая ему велика. На короне написано: «Изменит жанр хоррора навсегда».
Между прочим, на «Буквоеде» в графе «Эта книга для вас, если» — первой же строкой стоит: «Вы ждете новый роман Стивена Кинга». Перевод: вы ждёте папу, папа занят, возьмите сына. Семейный подряд. Коронация.
«После десятилетнего перерыва Джо Хилл возвращается с произведением, которое навсегда изменит жанр хоррора!» — гласит аннотация. Десятилетнего. Перерыва. Предыдущий роман, «Пожарный», вышел в мае 2016-го. King Sorrow вышел в США 21 октября 2025 года. Это девять лет и пять месяцев, но кто считает. Видимо, сам Хилл считает, потому что в авторском послесловии он сам пишет о «десяти годах с предыдущей книги». Округлим. Округлим так, как округляют стаж в резюме: «десять лет» звучит весомее, чем «девять лет и почти полгода». Это литературный аналог «мне почти сорок, я зрелый человек», только в обратную сторону: «я отсутствовал почти десятилетие, я вернулся с итогами».
Итоги: 896 страниц в американском хардквере, 1071 страница на Литресе и 1152 — в русском печатном издании. Тысяча сто пятьдесят две страницы. Это не книга. Это строительный материал. Этим можно подпереть дверь в склеп, и дверь не откроется, потому что никто не сдвинет этот том с места. Кстати, русский перевод Дмитрия Старкова добавил к американскому оригиналу лишних 256 страниц — или это шрифт крупнее, или Хилл на русском длиннее, или просто бумага в Эксмо дешевле, и её не жалко.
Девять лет. Девять лет, Карл! За девять лет Стивен Кинг написал… ну, вы понимаете. За девять лет Стивен Кинг написал «Спящие красавицы» (с Оуэном Кингом, другим сыном — династия, господа, династия!), «Институт», «Позже», «Билли Саммерс», «Фэри» и ещё, наверное, что-то, что я забыла, потому что Стивен Кинг пишет быстрее, чем я читаю. А Джо Хилл за это время написал одну книгу про дракона. Дракона!
Который, по словам Линвуда Барклая, делает драконов «Игры престолов» «просто ящерками». Спасибо, Линвуд. Очень полезное сравнение. Драконы Джорджа Мартина — это, как мы знаем, основа мировой литературы, и если ваш дракон круче, то, очевидно, и ваша книга лучше. По этой логике, «Сияние» — великий роман, потому что в нём нет драконов, а если бы были, то они были бы самые крутые.
Открываем страницу на Литресе. Шестнадцать хвалебных цитат. Я считала. Шестнадцать. Алан Мур, Пол Тремблей, Линвуд Баркли, Джордж Р. Р. Мартин (да, тот самый — «Оригинально и захватывающе, роман, который читаешь на одном дыхании», спасибо, Джордж, это не вы писали про драконов, нет-нет), Джон Скальци, Ник Харкуэй, Рут Уэр, Джоанн Харрис, The Guardian, Daily Express, Financial Times, Daily Mail, Observer, Daily Mirror, New York Times, SFX. BBC Radio 2 Book Club pick, на десерт.
Это не аннотация. Это хор Большого театра на генеральной репетиции «Бориса Годунова». Только вместо «Слава Борису!» — «Слава Джо!». И каждый исполнитель получает свою партию: Алану Муру досталось «блистательно воскрешает формат толстого хоррор-блокбастера для нового века» (перевод: книга толстая, спасибо, Алан, мы заметили). Полу Тремблею — «вы не сможете перестать сжигать страницы» (в прямом смысле, наверное, если поднести спичку). Ник Харкуэй выдал: «монстр книги… необъятный, серный, неумолимый zinger» — и я не знаю, что такое zinger, но звучит как название бутерброда в придорожном кафе.
Рут Уэр: «блестящая фаустовская басня с сердцем размером с драконье и жалом в хвосте». Джоанн Харрис: «умно, захватывающе и бьёт как кулаком». The Guardian: «tour de force… огромный, sprawling — и абсолютно фантастический». Financial Times: «властный, захватывающий». Daily Mail: «эпический… многослойный отклик на ужасы и надежды нашей эпохи». New York Times: «великолепная дикая поездка».
Я читаю это и думаю: они все читали одну и ту же книгу? Или им разослали разные книги под одной обложкой? Потому что, когда шестнадцать источников говорят тебе, что книга «навсегда изменит жанр хоррора», это не аннотация — это заговор. Корпоративный сговор. Коллективный гипноз. Дракон Скорбь, видимо, умеет не только есть людей, но и писать рецензии.
Теперь о сюжете. Штат Мэн. Вы не ослышались. Штат Мэн. Потому что, если ты Кинг — неважно, Кинг или Хилл — ты обязан писать про штат Мэн. Это, видимо, передаётся по наследству, как группа крови или геморрой. Стивен Кинг написал про Мэн примерно всё, что можно написать: он заполонил Мэн вампирами, призраками, маньяками, оборотнями, инопланетянами и злыми котами. Мэн в произведениях Стивена Кинга — это самое опасное место на планете, опаснее Чечни и Газы вместе взятых. Если бы жители Мэна читали книги Кинга, они бы эмигрировали в Нью-Джерси. Но Джо Хилл — тоже Кинг, пусть и Хилл — и он тоже пишет про Мэн. Потому что династия.
Колледж Рэкхем, штат Мэн. Студент Артур Оукс — «книгочей, мечтатель» (цитирую аннотацию с Литреса). Артура шантажируют: бандитка Джейн Найтсвандер грозит ослепить его мать-узницу, если он не украдёт редкие книги из библиотеки. Джейн, надо сказать, приходит в тюрьму навещать родственников и не пускает её туда, потому что она одета «неподобающе». Артур, будучи «книгочеем и мечтателем», отдаёт ей свой худи — и за эту доброту его и наказывают. Мораль, очевидно: не будь добрым, Артур. Не будь студентом. Не живи в штате Мэн.
Друзья-неудачники (шесть человек, не пять и не семь — ровно шесть, потому что фаустовская сделка требует шестерых, это всем известно) решают спасти Артура. Они находят дневник, переплетённый в кожу собственного автора (автор, видимо, был очень скромным человеком — настолько скромным, что отдал за свой дневник собственную кожу). В дневнике — ритуал. Ритуал вызывает дракона. Дракона зовут Царь Скорбь. Дракон ест людей. В чём проблема, собственно?
Проблема в том, что дракон — это не пёс. Вы не можете вызвать дракона, сказать «фас» на обидчика и потом отпустить домой. Дракон — существо контрактное. Фаустовская сделка: каждый год шестеро друзей обязаны выбирать дракону новую жертву, иначе дракон съест их самих. Двадцать пять лет. Двадцать пять лет они кормят дракона людьми — и это, если верить аннотации, «навсегда изменит жанр хоррора».
Двадцать пять лет кормления дракона. Это сюжет «Пожирателей грехов»? «Голодных игр»? «Семейного подрядчика»? Нет, это сюжет о том, как шесть студентов из штата Мэн — штата, где, если верить их отцам, и так происходит всё плохое — находят способ сделать всё ещё хуже.
И вот тут я хочу задать вопрос. Серьёзный. Шесть человек. Двадцать пять лет. Каждый год — новая жертва. Это двадцать пять жертв. Где они их берут? Они что, живут в штате Мэн, где на сто квадратных миль — один почтальон, и им нужно каждый год находить нового человека, которого дракон съест с потрохами? Как? Кого? Случайных прохожих? Туристов? Бродяг? Библиотекарей?
И вот эта книга — тысяча семьдесят одна страница — обещает мне, что этот сюжет «навсегда изменит жанр хоррора».
Пойдём на Литрес. Текст — 399 рублей. Аудио — 419. Аудио читает Максим Ушаков. Тысяча семьдесят одна страница за 399 рублей — это, надо признать, выгодная сделка. Почти четыре рубля за страницу. Четыре рубля за страницу текста, в котором, по мнению шестнадцати хвалителей, «нет ни одной лишней страницы». Ноль лишних страниц на тысячу семьдесят одну. Это статистически невозможно. Даже «Война и мир» имеет лишние страницы, и Толстой — это, простите, не Хилл. У Толстого лишние страницы — это философия истории. У Хилла лишние страницы — это… что? Описание того, как дракон Скорбь загадывает загадки? Описание снегопада в штате Мэн? Описание того, как Артур Оукс сидит в библиотеке и читает? Он же «книгочей», он, наверное, много читает. Может, в книге есть сцены, где Артур читает, и мы читаем вместе с ним, и это тоже считается за страницу.
399 рублей. Это дешевле, чем билет в зоопарк, и там хотя бы драконов нет. Здесь — есть. Один дракон. Тысяча страниц. Дракон в шатре. Вход 399 рублей. Подходи, не толпись, дракон ест людей, дети до восемнадцати — не входить, стоит плашка 18+.
Над описанием книги про людоеда-дракона, который требует ежегодных человеческих жертвоприношений, стоит обязательная государственная плашка: «НЕЗАКОННОЕ ПОТРЕБЛЕНИЕ НАРКОТИЧЕСКИХ СРЕДСТВ, ПСИХОТРОПНЫХ ВЕЩЕСТВ, ИХ АНАЛОГОВ ПРИЧИНЯЕТ ВРЕД ЗДОРОВЬЮ, ИХ НЕЗАКОННЫЙ ОБОРОТ ЗАПРЕЩЕН И ВЛЕЧЕТ УСТАНОВЛЕННУЮ ЗАКОНОДАТЕЛЬСТВОМ ОТВЕТСТВЕННОСТЬ».
Это не шутка. Это на странице Литреса. И на странице Эксмо. И на странице «Буквоеда». Книга, в которой дракон пожирает людей заживо — двадцать пять раз за двадцать пять лет — снабжена предупреждением о вреде наркотиков. Потому что в книге есть упоминание наркотиков. Кампусный дилер Тана Найтсвандер — персонаж, который важен в завязке, — продаёт наркотики. И поэтому государство считает нужным предупредить: наркотики вредны.
Дракон, который ест людей, — это, видимо, нормально. Это художественный образ. Это метафора. Это «фаустовская сделка», как нам любезно объясняют. Но наркотики — это серьёзно. Наркотики — это вред. И поэтому плашка стоит сверху, а людоед — снизу. Сначала вы прочитаете о вреде наркотиков, а потом — о том, как дракон Скорбь разрывает жертву на куски. Логика. Здравый смысл. Российская цензура в действии.
А теперь — опечатка. В официальной аннотации на Литресе: «иначе сами станут будут уничтожены им». Станут. Будут. Станут будут. Это не опечатка — это два глагола, которые встретились в одном предложении и не поняли, кто из них главный. «Станут» — это связка будущего времени. «Будут» — тоже. Вместе они образуют грамматического Франкенштейна: монстра, в котором срослись два тела и который не знает, какой ногой шагать. Корректор, видимо, стал жертвой Царя Скорбя. Или, может быть, корректор — это и есть первая жертва: дракон съел его до того, как он дошёл до этого предложения. RIP корректор. Ты пал смертью храбрых. Твоё имя вычеркнуто из списка благодарностей, но твоё «станут будут» — нет. Оно будет жить вечно. Оно, возможно, и есть то самое, что «навсегда изменит жанр хоррора».
Стивен Кинг прятался за Бахманом. Джо Хилл прятался за Хиллом. Идея была благородная: писать не как Кинг, а как себя. Зарабатывать не на фамилии, а на тексте. И — что важно — Хилл это сделал. «Коробочка в форме сердца» — хороший роман. «Рога» — хороший роман. «NOS4A2» — хороший роман. «Пожарный» — ну, толстый роман. Хилл — не бездарность. Хилл — писатель. Но издательству этого недостаточно. Издательству нужна королевская кровь.
Стивен Кинг взял псевдоним Ричард Бахман, потому что в семидесятых издатели не хотели печатать больше одной книги в год от одного автора. Джо Хилл взял псевдоним, потому что не хотел, чтобы его печатали «за папу». Папа прятался от рынка, сын — от тени папы. Оба в итоге были вытащены на свет. Бахман был раскрыт, когда один библиотекарь в Бетесде заметил сходство почерков. Хилл был раскрыт, когда Variety решило проверить, кто этот молодой талантливый писатель, у которого «отцовские брови».
И вот — серия «Принц ужасов». Вы не «Джо Хилл, автор». Вы «Принц». Наследник. Тот, кто займёт трон. Книга — это не книга, это интронизация. И плашка на «Буквоеде»: «Эта книга для вас, если вы ждёте новый роман Стивена Кинга». Перевод: не ждите Стивена Кинга. Возьмите его сына. Тот же штат. Тот же хоррор. Тот же кирпич. Тот же Мэн. Только короче — ой, нет, длиннее. В два раза длиннее. Но дешевле. 399 рублей.
А в итоге — балаган. «Дракон в шатре, вход 399 рублей». За вход вам обещают: дракона, который ест людей, шестерых друзей-неудачников, фаустовскую сделку, штат Мэн, двадцать пять лет человеческих жертвоприношений, и — самое главное — «навсегда изменённый жанр хоррора». Шестнадцать хвалителей это подтверждают. Алан Мур, который обычно не хвалит кого попало, на этот раз похвалил. Линвуд Баркли сравнил дракона с драконами Мартина и нашёл марковских — ящерками. Джордж Мартин, кстати, не возразил — он сам дал цитату, что «оригинально и захватывающе». Дракон, который круче драконов Мартина, получил благословение самого Мартина. Это как если бы Наполеон одобрил Ватерлоо.
Книга, которая «навсегда изменит жанр хоррора», — это книга о драконе, которого вызывают из дневника в кожаном переплёте, и который заставляет шестерых студентов кормить его людьми каждый год. Этот сюжет — не «навсегда изменит жанр хоррора». Этот сюжет — классический. Это фаустовская сделка. Это знакомая схема. Это — если уж быть честным — почти «Нужные вещи» Стивена Кинга, только с драконом вместо Лиланда Гонтна. И вместо Мэна — Мэн. И вместо Стивена Кинга — Джо Хилл. И вместо издательства — серия «Принц ужасов». И вместо короля — принц. И вместо «изменит жанр навсегда» — «станут будут уничтожены».
Девять лет ожидания. Тысяча страниц. Шестнадцать хвалебных цитат. Одна опечатка. Одна плашка о наркотиках. Ноль лишних страниц (по версии sixteen источников). И дракон, который делает драконов «Игры престолов» «просто ящерками».
Спойлер: жанр хоррора не изменился. Он по-прежнему про то, как люди совершают глупости и потом за это платят. Только теперь это стоит 399 рублей.
Книга, которую я не могу не сравнить с отцовской, написана сыном, который не может не быть отцом. Мэн — это Мэн. Студенты — это подростки из «Кэрри» и «Останься со мной», только постаревшие на четыре года. Библиотека — это библиотека из «Нужных вещей». Дракон — это Лиланд Гаунт с крыльями. Сделка — это сделка. Жертва — это жертва. Хоррор — это хоррор. Единственное, что изменилось навсегда, — это объём. Стивен Кинг написал «Сияние» за четыреста страниц. Джо Хилл написал «Царя Скорбь» за тысячу. Может быть, в этом и есть «навсегда изменённый жанр»: жанр не изменился, изменился формат. Раньше хоррор был романом. Теперь он — кирпичом.
И, честно говоря, я бы предпочла опечатку «станут будут» любому из шестнадцати отзывов. Потому что «станут будут» — это хотя бы честно. Это два глагола, которые не знают, что делать. Как и шесть студентов, которые вызвали дракона. Как и жанр хоррора, который «навсегда изменён», но выглядит ровно так же, как и вчера. Как и принц ужасов, который — если убрать корону — просто Джо. Просто Хилл. Просто Кинг.
А король — жив. Король пишет быстрее. Король — в Мэне. Принц — тоже в Мэне. Дракон — тоже в Мэне. И все они — на Литресе за 399 рублей. Скорбь — она, знаете, общая. Царская. Семейная. Престолонаследная. Вход — 399 рублей. Выход — не предусмотрен.
Вердикт: читать можно, если у вас есть 399 рублей, тысяча страниц свободного времени и привычка к штату Мэн. Но «навсегда изменит жанр хоррора» — нет. Это не изменит жанр хоррора. Это изменит вашу осанку, потому что тысячу страниц держать неудобно.
