Пушкин написал «** губернии в сельце Кистеневке» и поставил две звёздочки. То ли из осторожности, то ли из брезгливости к географии, а может, гению просто некогда было листать атлас. Сериал «Дубровский. Русский Зорро» эту губернию нашёл: где-то на полпути между Кистенёвкой и Калифорнией. Это единственное, в чём он превзошёл автора.
Повесть Пушкин бросил недописанной, на многоточии. И в это многоточие с грохотом въезжает ТВ-3. Владимир Дубровский возвращается домой под именем дона Диего де ла Веги. Да-да, того самого, который по ночам надевает чёрную маску и расписывается шпагой. А в Кистенёвке его уже ждут убитая крепостная и разбойник, назвавшийся Дубровским. Два Дубровских на одну губернию — щедро даже для звёздочек.
Краткое содержание для тех, кто прогулял девятый класс
Тем, кто на уроке сидел на последней парте и рисовал в тетрадке шпагу, напомню. У Пушкина всё просто, как скандал из-за соседского забора. Богатый барин-самодур Кирила Петрович Троекуров поссорился с соседом Дубровским, бедным и гордым, и оттяпал у него через суд имение Кистенёвку. Сын разорённого, молодой Владимир Дубровский, ушёл в разбойники и влюбился в Машу, дочь врага. Машу выдали за старого князя Верейского, Владимир распустил шайку и скрылся за границей. Всё. Повесть обрывается, как разговор на кухне, когда вошла тёща.
Две кучки на столе: от Пушкина и сверху
Я честно раскладываю на столе две кучки. В левую идёт то, что сериал взял у Пушкина: имена Владимира, Маши и Кирилы Петровича, Кистенёвка, вражда двух помещиков. И сам финал повести: его в сериале пересказывают вслух, чтобы никто не усомнился, что классику здесь уважают. Вот, пожалуйста, справка, даже с печатью.
Левая кучка помещается в ладони. Неосторожно чихнёшь — и сдуешь.
Правая. На дворе 1847 год, прошло пятнадцать лет. Владимир возвращается домой. Откуда? Из Калифорнии. С изменённым лицом, под именем мексиканского дворянина дона Диего, а при нём немой слуга Хоакин. Едва барин распаковал чемоданы, в округе убивают крепостную девушку, потом ещё нескольких местных. Значит, маньяк. Мало? По лесам под именем Дубровского гуляет самозванец, лже-Дубровский. Настоящий разбойник вернулся, а место занято, как парковка у поликлиники. Дальше Анна, сестра князя Верейского, которой у Пушкина отродясь не было. Томский, его играет Евгений Шварц: человек с фамилией из «Пиковой дамы», видимо, перепутал дверь и забрёл в чужую повесть. И Александр Троекуров, сын Кирилы Петровича: у Пушкина маленький мальчик, в сериале вырос в «хитроумного врага». Ребёнку пятнадцать лет пошли на пользу. Пушкину — нет.
Смотрю на стол: правая кучка кренится и съезжает на пол вместе со скатертью. Левая сиротливо лежит посередине, как квитанция за свет. На ней хотя бы написано «Пушкин».
Всего, что в правой, сериал у Пушкина не нашёл. Он это привёз в багаже дона Диего, рядом с маской и шпагой.
Два Дубровских на ноль Пушкиных
Посчитаем Дубровских. Их два. Первый настоящий. Его играет Олег Гаас, актёр родом из Нижневартовска, и играет сразу двоих: русского дворянина и мексиканского дона. На одного артиста приходится полтора литературных героя. Второй — лже-Дубровский, главарь разбойников. Он присвоил чужое имя и гуляет с ним по лесам, как с найденным паспортом. Кто он такой, сериал держит в секрете и называет это главной интригой первых серий.
А Пушкиных сколько? Ни одного. Ни в кадре, ни за кадром, ни портретом в гостиной у Троекурова. Его даже в массовку крепостных не позвали.
Главная загадка проекта, значит, такая: кто посмел взять имя Дубровского и прикрываться им ради своих тёмных дел. Ребята, вы серьёзно? Ответ напечатан на афише. Сериал сам ходит под двумя чужими именами, пушкинским и калифорнийским, и при этом с праведным гневом ищет самозванца. Карманник поймал карманника за руку и громко требует вызвать полицию. А сам герой, едва вернувшись на родину, наставляет немого слугу: «Хоакин, Зорро никогда не бегал от ударов судьбы. Тому же должен научиться Владимир Дубровский». Человек говорит о себе в третьем лице, причём под двумя фамилиями сразу. Хоакин молчит. Ему повезло: он немой и может не отвечать.
Детектив тут начинается уже с актёрского состава. Лукерья Ильяшенко играет персонажа, которого рецензент назвал загадочным. Просто загадочным, без уточнений: человек посмотрел серии, отошёл от экрана и развёл руками. Его можно понять. В доме, где сёстры князей берутся из воздуха, а Томские входят без стука, кто угодно может оказаться кем угодно, включая зрителя.
Что нам продали, уже понятно. Франшизу про человека в маске, которая стесняется назвать себя франшизой и поэтому накинула сверху фамилию классика, как плащ. Пушкин здесь свадебный генерал: его имя крупно напечатали в приглашении, посадили во главу стола и забыли налить.
Счёт два — ноль. За такую арифметику в девятом классе ставили двойку и вызывали родителей.
Койот, которого не было, и ковёр, который был
Смелая фантазия создателей в сценарий, судя по всему, не поместилась. Её отправили в швейный цех, и там она наконец развернулась.
Кшыся Митрохович, художница по костюмам, сшила немому Хоакину шубу из «мексиканского койота». По её словам, этот зверь жил в XIX веке и позже вымер. Зоологов прошу сесть и отложить справочники. Мексиканец кутается от русской зимы в шкуру животного, которого больше нет. И это самый честный образ во всём проекте: Пушкина тоже давно нет, а шубы из него шьют до сих пор.
Троекурову достался трофей попроще: один из его халатов сшили из ковра, «чтобы выглядел тяжёлым». Выглядит, не спорю. Вся страна смотрит на Кирилу Петровича и узнаёт ковёр со стены собственной бабушки, тот самый, по узору которого вы водили пальцем перед сном. Помещик-самодур грозно шагает по усадьбе, а миллионы зрителей мысленно ищут на нём гвоздик. Ещё серия-другая, и Маше сошьют подвенечное платье из тюля с бабушкиной кухни, а гостям на именинах — фраки из диванных чехлов.
Но вершина ателье — плащ Зорро. Его подбили мехом и вшили металлические пластины, чтобы герой, «словно Бэтмен», отражал плащом удары. Соберите комплект целиком: русский дворянин в мексиканской маске и американском супергеройском плаще стоит в подмосковном снегу. Это уже не костюм, а склад таможенного конфиската. Шпагой такого не проткнёшь, разве что консервным ножом.
Лицо Гааса отсканировали и напечатали на 3D-принтере в двух экземплярах: один для масок, другой для проб грима. Помните арифметику? Дубровских теперь четыре, и двое из них пластмассовые. Грим с бородой и шрамом накладывали три часа утром и ещё час снимали вечером. Актёр проводил в гримёрке полсмены и выходил оттуда другим человеком. Причём буквально.
Тут уже не до смеха. На подготовке Гаас упал с лошади: она поскользнулась, и актёр сильно ударился головой. Говорят, пострадали ещё и зубы. От роли он не отказался. Единственная настоящая отвага в проекте — без меха, без пластин и без бабушкиного ковра.
Обидно только, на что эту голову потратили.
Шпагу в ножны, монолог на изготовку
Ладно, думаю я, костюмы костюмами, но драться-то они умеют. Зорро ведь любят не за плащ. Зорро — это шпага, свист, буква «Z», вырезанная на штанах злодея, и прыжок с балкона прямо в седло. Включаю. Жду звона клинков.
Дождался только звона в ушах.
Даже Максим Москвин, кинокритик Кино-Театр.Ру, человек к сериалу вполне доброжелательный, признал: «Шпагам и кнутам тут предпочитают афоризмы и монологи». Обещали Зорро, а привезли лектора общества «Знание». В маске. С указкой вместо клинка.
Образец лекции. Вернувшийся на родину Дубровский роняет: «Россия — это не страна, это характер. Либо он у тебя есть, либо его нет». Я эту фразу уже слышал. Не в кино, а на свадьбе троюродного брата, когда дядя Толя встал с третьей рюмкой и пятым смыслом жизни. После таких тостов за столом наступает особая тишина: гости внимательно разглядывают холодец и молча ищут, кому бы передать салат. Только дядя Толя наутро стыдится, а сериал нет. Сериал это смонтировал и озвучил.
Олег Гаас без тени улыбки подливает масла: его Дубровский — «раненый волк, потерявший все». Волк в мексиканской маске, говорящий афоризмами из отрывного календаря. Волки, если кто не знал, обычно воют. Этот излагает. Где-то в Сионийских горах нервно курит Акела.
Самое смешное здесь, если вдуматься, совсем не смешно. Константин Обухов, генпродюсер ТВ-3 и автор идеи, раньше был главным креативным продюсером Comedy Club Production и стоял за «Comedy Баттлом». Человек годами выпускал на сцену людей, обязанных рассмешить зал, а тут получил в руки Пушкина, мексиканский плащ и вымершего койота. Материал мечты. А он вдруг насупился и стал серьёзным, будто ведущему «Comedy Баттла» выдали Пушкина под расписку и строго велели не улыбаться. Заговорил о характере России.
Комик, который стесняется шутить, — вот и вся трагедия этого сериала. Пушкин бы посмеялся. Ему, в отличие от них, было не стыдно.
Сто девяносто лет никто не смел, кроме тех, кто смел
Легенда звучит красиво, почти как трейлер: сто девяносто лет никто не смел дописывать Пушкина, и вот нашлись храбрецы. Очередь храбрецов, между прочим, длинная, и ТВ-3 в ней даже не второй. Ещё в 1936 году Александр Ивановский сочинил для «Ленфильма» собственную развязку: восставшие крестьяне убивают Троекурова. Пушкин не дописал — эпоха дописала. Классовым топором, без всяких звёздочек.
Но это цветочки. В 2019 году в издательстве АСТ вышел роман писателя и сценариста Дмитрия Миропольского. Называется он, держитесь за стул, «Русский Зорро, или Подлинная история благородного разбойника Владимира Дубровского». Я не шучу, я бы так не смог. Серия — «Петербургский Дюма»: Зорро, Пушкин и Дюма под одной обложкой, как три богатыря на одной табуретке.
Аннотация опирается на совет самого Пушкина: «Умный человек мог бы взять готовый план, готовые характеры, исправить слог и бессмыслицы, дополнить недомолвки — и вышел бы прекрасный, оригинальный роман». Умных людей, как видим, нашлось с запасом. А «Лабиринт» рекламировал книгу фразой «Обман продолжался 178 лет» с таким лицом, будто разоблачил не издателей 1841 года, а пирамиду МММ.
Проведём эксперимент. Положите обложку романа рядом с постером сериала и поиграйте в «найди десять отличий», как в детском журнале. Я честно искал. Нашёл два: на постере Олег Гаас в маске, а у романа твёрдый переплёт. Остальные восемь глаз не находит: он упирается в слова «Русский Зорро» и дальше работать отказывается.
Оговорюсь, пока никто не побежал с повесткой: АСТ к сериалу отношения не имеет, сериал на роман не ссылается, о заимствовании ничего не известно. Идея скрестить Дубровского с Зорро, видимо, висит в воздухе так густо, что её можно резать ножом и мазать на хлеб. Двое поймали её независимо, с разницей в семь лет и с одинаковым названием. Бывает. Мне вот вчера приснилось, что я написал «Евгения Онегина». Проснулся, а уже занято.
Пушкин советовал умному человеку дописать роман. Что умных окажется трое, он не предупреждал.
Вердикт: шесть вымерших койотов из десяти
Если вам всё ещё хочется это посмотреть: сериал идёт на Иви и PREMIER. На PREMIER первую серию, все её 44 минуты, отдают бесплатно, как первую рюмку в заведении, где вторая уже стоит денег. Новые серии выходят по средам, финал по графику 11 ноября. Зимой сериал доберётся до ТВ-3, и бабушка у телевизора наконец узнает свой ковёр на плечах Троекурова.
Зрители поставили 7,6 на Иви и ровно столько же на Кинопоиске. Народ единодушен: Зорро в снегу ему милее экзамена по литературе. Правда, маркировка 18+, так что девятиклассникам, которые хотели посмотреть вместо того, чтобы читать, придётся всё-таки читать. Пушкин отомстил.
Лучше всех сериал понял сам Иви. Точнее, не понял вовсе и разложил его сразу по трём подборкам: «Сериалы про убийц», «Поэмы о любви» и «Золотой век», причём последняя скромно подписана «экранизации исторических книг». Представьте библиотекаря, который ставит одну книгу одновременно на полки «Криминал», «Лирика» и «Классика», а потом идёт пить валерьянку. С убийцами не поспоришь. С любовью допустим, Маша на месте. Золотой век... ну да, мех койота нынче в цене.
Экранизацией это не назовёшь. Костюмированный детектив с приглашённой маской, и смотреть его можно только так: под чай, выкинув из головы школьную программу. Убийства, маска, шуба из несуществующего зверя — вечер занят.
Как Пушкина смотреть нельзя. Пушкина лучше перечитать: двести страниц, пара вечеров, и ни одного койота. Ничьё лицо там на принтере не печатают.
Моя оценка: шесть вымерших койотов из десяти. За смелость, которой хватило на целую Калифорнию, и за актёра, который упал с лошади и не бросил роль. Остальные четыре койота сбежали обратно в Калифорнию. Я бы тоже сбежал.
Пушкин свою повесть не закончил. Но его хотя бы никто не заставлял.
