Десятого октября прокатчик «Атмосфера кино» устроил в московском «Октябре» премьерный показ новой «Сказки о потерянном времени». Детей встречал большой чёрный кот, маскот «Юмор FM», им раздавали попкорн и воду без газа. Шварца на премьере не было, его заменял кот. Газ, судя по всему, целиком ушёл в сценарий.
Завтра Евгению Шварцу, автору «Сказки о потерянном времени» и «Дракона», исполняется 130 лет. Подарок уже упаковали братья-продюсеры Андреасяны, главные в стране переработчики советского детства: новая экранизация выходит 22 октября. На следующий день после именин. Как букет с заправки: купили по дороге, зато с бантиком.
Сажусь за колонку, а в голове бодрый человек из пресс-службы, с которым я на днях случайно столкнулся. Папка цитат, улыбка на все зубы, взгляд менеджера, у которого горит квартальный план. На любой вопрос у него готов абзац из пресс-релиза.
— Вы же фильм не видели!
Видел, голубчик. В «Октябре», 10 октября, на том самом единственном показе: в прокат фильм выходит только послезавтра, так что видели его единицы, и я, на свою голову, в их числе. Зато маркетинг вышел целиком, до последней пуговицы. Трейлер есть. Синопсис есть. Отчёт с того показа тоже есть, и в одном он честен: кот действительно был.
— Но рецензий-то нет!
Вот именно. Рейтинг на Киноафише — ноль. На Кино Mail «пока никто не написал рецензий». Во всём интернете ровно один отчёт с премьеры, восторженный, как открытка от тёщи: «одна из самых приятных и тёплых русских комедий». Одна ласточка, и та, похоже, с бейджиком.
Так что судить есть по чему. Показали трейлер, рассказали сюжет, прислали кота, остальное формальность. Чтобы понять, что торт подгорел, не обязательно доедать его до картонки.
Кстати, о дате. Промахнуться по юбиляру на сутки — это, как скоро выяснится, ещё самый точный их выстрел.
Что было у Шварца, пока не пришли продюсеры
Для тех, кто в последний раз открывал Шварца на продлёнке, напомню, что продюсерам досталось в наследство. Петя Зубов — обычный школьник и профессиональный откладыватель. Его жизненное кредо Шварц уложил в одну реплику: «— Успею! — говорил он в конце первой четверти. — Во второй вас всех догоню». Узнали себя? Я тоже. Только меня за это никто не заколдовывал.
А Петю заколдовали. В лесу живут злые волшебники, дряхлые старики, которые собирают время, потерянное лентяями, и на нём молодеют. Петя и ещё трое таких же мастеров тянуть резину, одноклассники Маруся Поспелова, Вася Зайцев и Наденька Соколова, однажды просыпаются стариками. Без суда, без апелляции, с бородой. Спасение одно: найти в лесу избушку, прийти туда ровно в полночь и повернуть стрелку старых ходиков на семьдесят семь кругов назад. Не на десять и не «примерно». Ровно на семьдесят семь.
Ставки, мягко говоря, выше четвертной оценки. Петя-старик подводит баланс с бухгалтерской горечью: «Мне даже и пенсии не дадут: ведь я всего только три года работал». Детская сказка, а у читателя в шесть лет экзистенциальный кризис. Вот это, друзья, и есть Шварц: смешно так, что холодеет спина.
Теперь смотрим, что с этим богатством сделал новый фильм. Старые ходики больше не тикают: время теперь крадут «специальным магическим гаджетом с живым цифровым ассистентом». Полночь отменили, заклятие нужно снять «до захода солнца», видимо, чтобы съёмочная группа успела домой к ужину. Наденьку Соколову вырезали целиком, будто её и не было: ни объяснений, ни некролога, ни прощальной открытки от класса. Четверых волшебников сократили до троих и переименовали в Прокофия, Авдотью и Евлампия. Звучит как список гостей на сельской свадьбе.
— Это оптимизация! — радостно кивает человек из пресс-службы.
Ну да. Эффективный менеджмент добрался до леса. Сказку пропустили через отдел кадров: одну девочку уволили, одного злодея отправили на пенсию (которой, напомню, Пете не дали), ночную смену перевели в дневную, антикварные часы списали и выдали всем по казённому гаджету. Не хватает только приказа на доске объявлений: «Шварц Е. Л. — переведён в консультанты, без права подписи».
«Мы сохранили идею Шварца». Проверка по пунктам
Человек из пресс-службы откашливается, открывает папку на закладке и читает с выражением, как первоклассник на утреннике:
— «Главное, что мы сохранили, — идею Евгения Шварца». Андрей Никифоров.
Прекрасно. Я тоже так умею: вывез из квартиры мебель, жильцов, обои и несущие стены, а прописку сохранил. Адрес тот же, заходите, располагайтесь.
Раз идея на месте, сверим. У Шварца Петя сам идёт в лес, сам находит избушку и сам крутит стрелки, за руку его никто не ведёт. По дороге мальчик в теле старика додумывается до главного: «иногда лучше потратить немножко времени, чтобы потом его сберечь». Ради этой мысли сказку и писали. А злодеи в избушке спокойны как удавы. Марфа Васильевна, одна из волшебниц, даже посмеивается: «Эти лентяи до семидесяти семи и сосчитать не сумеют, сразу собьются!» Вся интрига в этом пари: досчитает лентяй или собьётся. Досчитал — значит, вырос.
Открываем синопсис фильма: «Спасение приходит от мамы, а дети осознают ценность времени и семьи».
— Вот! Ценность времени! — оживляется пресс-служба. — Сохранили!
Ага. Только спасает теперь мама. Ребёнок осознаёт, взрослый выручает, а Шварц сидит в углу и тихо загибает пальцы до семидесяти семи.
Так и вижу: Петя у ходиков, стрелка дрожит, а из-за двери голос мамы: «Сынок, дай сюда, опять собьёшься». И докручивает сама, бодро, как по пресс-релизу.
И тут у меня для пресс-службы плохая новость. Мама Пети у Шварца есть, в одной сцене. Постаревший сын прибегает домой, к самому родному человеку на свете, а она смотрит на него и спрашивает: «Вам кого, дедушка?» И всё. Самая страшная минута в книге, страшнее любого злого волшебника.
В фильме эту женщину, которую играет Ольга Кузьмина, вынули из сцены ужаса, отряхнули, повязали ей фартук «с простыми семейными ценностями» и назначили спасательницей. Мать, которая не узнала сына, теперь всех выручает. Сохранили идею, ничего не скажешь: развернули на сто восемьдесят градусов, с мигалкой и сиреной.
Пресс-служба листает папку в поисках цитаты про маму. Цитаты про маму нет. На лбу выступает первая капля пота, круглая и честная. Пожалуй, единственное живое, что я увидел за весь этот разговор.
Кино не о вреде гаджетов, просто гаджет — злодей
Пресс-служба промокает лоб салфеткой и переходит в контратаку. Зачитывает режиссёра Андрея Никифорова: фильм, мол, снят не о том, «что детям нужно срочно запретить гаджеты и вернуть кнопочные телефоны», а «о ценности самой жизни».
Ладно, не о гаджетах так не о гаджетах. Тогда объясните мне, как маленькому. Петя с друзьями всё время сидят в телефонах. Злые волшебники крадут у них время магическим гаджетом. Спасает всех мама, вероятно, отобрав этот гаджет и спрятав на шкаф. Первая в истории сказка, где оружие злодея — смартфон, а мораль не про смартфон. Примерно как «Колобок», который, по заверениям авторов, вовсе не о том, что из дома убегать опасно, а о ценности самой выпечки.
Открывается вся эта философия сценой, на которой у меня бутерброд замер на полпути ко рту. Петя стреляет из пистолета в будильник. Фильм 6+, напомню. Шварцевский Петя просто ленился, этот сразу со стволом. Единственный восторженный отчёт с премьеры, Musecube, с лицом литературоведа поясняет: герой буквально «убивает» время. Спасибо, а то бы не догадались. Метафору зарядили, выстрелили ею в упор и потом ещё сходили к мишени показать, куда попало.
Но добивает меня Маруся. У Шварца за потерянное время платят старостью, и платят страшно. Здесь Маруся — бьюти-блогер, и в образе старушки она бодро набирает подписчиков. Морщины — отличный контент, пенсия — коллаборация. Вернувшись в детство, она, по тому же отчёту, «стала уделять внимание как школе, так и своему каналу». Грех не наказан, а монетизирован. Злые волшебники, выходит, работали у девочки продюсерами. И взяли недорого.
Мораль так и просится на афишу: «Дети, не тратьте время зря. Тратьте его с охватами». Вот она, ценность самой жизни: двадцать тысяч подписчиков и интеграция бальзама для волос.
— Это про баланс! — сипит пресс-служба и тянется за второй салфеткой.
Да, дорогой мой. Про баланс на карте.
Смысл, зрелище и ЕГЭ как злодейство
Вторая салфетка не помогает, и пресс-служба выкатывает тяжёлую артиллерию — Сарика Андреасяна: «главная ошибка при работе с классикой — выбирать между смыслом и зрелищем». Золотые слова. Фильм эту ошибку обходит виртуозно: не выбирает ни того ни другого. Так официант не путает суп со вторым. Он просто приносит пустую тарелку и счёт.
Хотите зрелища? Пожалуйста, вот шутки, которыми восхищается Musecube. У злодеев Прокофия и Авдотьи есть послужной список: «глобальное потепление, создание торнадо, ЕГЭ». Я перечитал трижды. ЕГЭ. Через запятую с торнадо. Дальше по списку, надо думать, пробки на МКАДе и очередь в МФЦ. Шварц писал о старости, украденной у ребёнка, а тут колдуны подрабатывают в Рособрнадзоре. Каждый выпускник в зале встанет и снимет шапку: наконец-то назвали виновных.
Героям буквально показывают, как они «считали ворон»: идиому разжевали до картинки на случай, если в зале окажутся одни продюсеры. Есть волшебное мороженое, после которого человек становится «отмороженным». Это шутка дяди Толи на свадьбе: третий тост, третий раз, смеётся он один. Макияж выглядит «как будто граната шандарахнула». В первой сцене палили в будильник, теперь граната. Арсенал растёт, сюжет нет. Хохотал ли зал? Отчёт уверяет, что да. Верю: попкорн был бесплатный.
А на десерт чёрный юмор: морг как конечная станция жизни. Фильм, ещё раз, 6+. Шестилетка с попкорном от чёрного кота выходит из зала и спрашивает маму, что такое морг. Мама отвечает: «Это, сынок, комедия». Ценность времени ребёнок забудет к вечеру. Морг запомнит.
— Но Гевонд Андреасян обещал, что кино будет «живым, трогательным, настоящим фильмом для всей семьи»! — пищит пресс-служба, промокая уже воротник.
Обещал. Рядом с моргом слово «живым» звучит особенно трогательно, как «Добро пожаловать» над дверью патологоанатома. Живое осталось в анонсе, трогательное — в отчёте, настоящий в этом фильме только морг.
Семейный подряд по переработке советского детства
— А «Салтан»? — пресс-служба меняет платок и выкладывает козырь. — 700 млн бюджета, 2 119 млн сборов! Народ проголосовал рублём!
Проголосовал. Критики, по Википедии, проголосовали «в основном негативными» отзывами. Касса полная, совесть сдана в утиль. Потом было «Простоквашино», теперь Шварц, в очереди «Денискины рассказы». Третий заход братьев на один и тот же склад, и склад этот — чужая память. Это уже пункт приёма вторсырья: сдаёшь советское детство, получаешь миллиард, сдачи не дают. Квитанцию, впрочем, выпишут: билет в кино, 6+, без возврата. Драгунского, судя по очереди, сдадут следующим: Дениска вырастет, заведёт канал и расскажет подписчикам, как мама спасла его от ЕГЭ.
Теперь камень в стекло. В 1964-м эту сказку снял Александр Птушко, главный советский сказочник экрана. У него стариками просыпались Олег Анофриев, Рина Зелёная и Савелий Крамаров, колдовал Георгий Вицин, а краденое время собирали в мешки, пекли в лепёшки и ели. Лепёшки! Тёплые! А тут гаджет с цифровым ассистентом. Печь сменили на зарядку и называют это прогрессом.
— Зато Иван Охлобыстин, наш Петя-старик, называет фильм 1964 года одним из любимых! — пресс-служба вытирает лоб уже галстуком.
Охотно верю. Любимый фильм. Не любимая книга, заметьте. Создатели, кажется, с ним заодно. Волшебника, которого играет Александр Лыков (вместе с Татьяной Орловой и Алексеем Маклаковым он изображает злую троицу), зовут Прокофий. У Шварца такого нет, у Птушко есть Прокофий Прокофьевич. Совпадение? Ну конечно, чистая случайность. А ещё «из уважения» к тому фильму в картине звучат советские песни: «Пять минут», «Если с другом вышел в путь». Лучшее, что есть в новом фильме, написали задолго до его появления. Всё равно что прийти на день рождения и весь вечер чокаться с соседом именинника. Сосед, может, и хороший человек, только юбилей завтра у Шварца.
Птушко уважили. Шварца просто не позвали.
Вердикт: Шварц пережил и не такое
В 1944 году Николай Акимов, режиссёр, поставивший шварцевского «Дракона», показал спектакль в Москве ровно один раз. После этого пьесу запретили до 1962-го, и при жизни Шварца её больше не ставили. Акимов потом вспоминал, что чиновники «увидели в пьесе то, чего в ней вовсе не было». Через восемьдесят с лишним лет Шварцу «повезло» наоборот: продюсеры не видят в сказке того, что в ней есть. Ни Нади, ни полуночи, ни ходиков, ни мальчика, который спасается сам.
— Но ведь это прогресс! — радуется пресс-служба. — Никакой цензуры!
Да-да. Тогда резали по живому, теперь режут по сценарию. Только тот запрет когда-то кончился, а этот фильм останется навсегда.
Шварц пережил цензуру, переживёт и продюсерский центр. Меня волнует зритель: у Птушко всё уложилось в час с четвертью, здесь полтора часа. Сказку сократили на четверть, а сеанс удлинили. Время у детей, оказывается, крадут не только на экране. Петя у Шварца ужасался, что ему пенсии не дадут, а зритель после сеанса потребует хотя бы компенсацию за потерянные пятнадцать минут.
— Где смотреть? — пресс-служба уже ищет глазами выход.
В кинотеатрах с 22 октября. Онлайн-платформу не объявили, но «Салтан» доехал из кино до КИОНа за два месяца, так что и этот через пару месяцев, скорее всего, тихо ляжет где-нибудь в подписку. Бюджет не раскрыт: единственное, что в фильме бережно сохранили, — это тайна. В тот же день выходят «Морозко» и «Чудо-Юдо», так что у родителей хотя бы будет выбор, от какой сказки спасать ребёнка.
Моя оценка — 2 оборота стрелки из 77. Марфа Васильевна была права: досчитать не сумели. Двух оборотов хватит ровно на то, чтобы из зала помолодевшими вышли одни продюсеры.
Совет у меня, как положено, шварцевский: потратьте немножко времени, чтобы потом его сберечь. Посмотрите фильм 1964 года или перечитайте сказку. Она короче этого сеанса, и в ней домой возвращаются все четверо.
