Рота, подъём! В российской библиотеке объявлен шмон тумбочек. Проводит его старшина, который устава в глаза не видел. Суть: в фондах ищут запрещённые книги, прячут и списывают. Российская государственная библиотека опросила почти пятьсот библиотек: 47,3% трясут свои полки каждый месяц, ещё 24,5% — раз в квартал. Строевой смотр по графику, всё как положено. А проверяющие, как комиссия из округа, приходят внезапно: с проверками силовиков столкнулись 43,9% библиотек.
Только учебки не было. 71,8% библиотекарей никто не учил, что именно искать. Представьте дневального, которому велели найти «нарушителя», но не сказали, как тот выглядит. Вот он и ищет на ощупь: по корешкам, по фамилиям, по запаху типографской краски. Найдёт не то — сам виноват. Не найдёт — тоже сам.
Два часа ночи. Тихая женщина в вязаной кофте светит фонариком под обложку Захара Прилепина. Книга называется «Чет-нечет: пособие по новейшей литературе», автор — человек государственный, в самоволку не бегал. А книга сидит в карцере. За что? За то, что в ней упомянуты авторы, признанные иноагентами или участниками террористической деятельности. По словам президента «Эксмо-АСТ» Олега Новикова, её не берут ни библиотеки, ни магазины, ни маркетплейсы. Рядовой отправлен на губу вместе со всеми, кого сам вызвал на перекличку.
Дневальная гасит фонарик и ничего не понимает. И правильно: понимать тут нечего. Это армия, где наказывают за нарушение приказа, который никто не отдавал.
Комиссия из округа приходит без стука
Теперь представьте казарму, где проверка приходит не по графику, а по настроению. Дверь настежь, на пороге комиссия из округа, и никто не знает, из какого она округа и что ищет: пыль на подоконнике, носки под подушкой или не того автора в тумбочке. Это не я придумал. Почти этими словами в интервью РБК жаловался Александр Брычкин, гендиректор «Читай-города — Буквоеда», крупнейшей книжной сети страны: «Экспертиза эта всегда возникает внезапно. И ровно в тот момент, когда возникает эта экспертиза, нас начинают привлекать к ответственности».
Вдумайтесь в эту строевую логику. Рядового наказывают в ту же секунду, когда ему зачитывают приказ. Отбой и губа одной командой. Брычкин добивает сам: «У нас даже шансов выполнить требования закона нет». И говорит это не диссидент на кухне, а генерал торговых войск, сам себе выписавший наряд вне очереди. Вы часто видели, чтобы человек так спокойно, по-деловому, описывал собственную порку?
Штаб, скажете вы, у этой армии есть? Есть. Российский книжный союз, отраслевое объединение книжников с собственным экспертным центром. Оттуда в часть летит депеша: «по поводу той или иной книги есть подозрения». Книгу снимают с поста и держат в каптёрке «до момента наступления ясности». И тут же, не переводя дыхания, Брычкин эту ясность хоронит: «Никакой полной ясности, конечно, в этой ситуации быть не может». Значит, боец будет стоять по стойке смирно до второго пришествия. Дембель отменён по техническим причинам.
Но вершина жанра — параллельные комиссии. Даже если союз ничего в книге не найдёт, никто не гарантирует, что «в этот же самый момент не идет какая-то параллельная экспертиза где-то в недрах какой-то иной организации». В недрах! Будто в подвале штаба живёт второй старшина, которого видели только крысы, и устав у него написан карандашом на обороте накладной.
Один орёт «вольно», другой из-за угла кричит «смирно». Оба правы. Виноват только тот, кто стоит в строю. Добро пожаловать в читальный зал.
Дневальный с фонариком и без учебки
Главный вопрос любой казармы: кто учил бойцов? Опрос РГБ отвечает честно: никто. Специального обучения работе с запрещённой литературой не проходили 71,8% библиотекарей. Учебки не было, присяги не было, устава не выдали. Выдали тумбочку, фонарик и приказ найти врага. Какого? Сам догадаешься, у тебя же диплом филфака.
Представьте: два часа ночи, районная библиотека, пахнет клеем и валерьянкой. Дневальная в шерстяной кофте обходит строй. Рядовые стоят смирно, корешок к корешку. Она светит каждому под обложку, как старшина новобранцу в зубы. И вот он, Захар Прилепин, «Чет-нечет: пособие по новейшей литературе». Свой же, идейный, лицо правильное, грудь колесом. А сидит на губе. За что?
Президент «Эксмо-АСТ» Олег Новиков сам приводил эту книгу как пример: её не берут ни библиотеки, ни магазины, ни маркетплейсы. Причина простая: в ней упоминаются авторы, признанные иноагентами или участниками террористической деятельности. Человек составил перекличку однополчан и загремел в карцер вместе со всеми, кого выкликнул. Нары общие, баланда общая. «Пособие по новейшей литературе» на глазах становится пособием по выживанию.
Дневальная смотрит на Прилепина, Прилепин на неё. Оба ничего не понимают. Она бы и рада разобраться, но кому звонить? Около трети опрошенных жалуются: информации нет, внятных инструкций нет. Есть только твёрдое знание, что комиссия из округа приедет. Когда, неизвестно. Что найдёт, тоже неизвестно. Но найдёт обязательно, потому что комиссия без находки уже не комиссия, а экскурсия.
Так и ищут, на ощупь. Как новобранец, которому вручили автомат и забыли сказать, с какого конца он стреляет.
Библиотекари, к их чести, сами пишут рапорт по команде: создайте федеральный методический центр, дайте инструкцию, как выявлять, маркировать, хранить и списывать. Солдаты умоляют выдать им устав, а штаб молчит. Армия, где сажают за нарушение приказа, которого никто не отдавал, уже не армия. Это лотерея в погонах, и билет в ней тянет книга.
Губа за счёт рядового, расход за счёт роты
А теперь вопрос, который в армии задают только интенданты: кто за всё это платит? В нормальной армии казна выдаёт сапоги, тушёнку и бензин. В нашей штаб присылает только приказ, а остальное рядовые несут из дома. Комиссия выносит приговор, а патроны, грузовик и похоронную команду оплачивает рота. Точнее, лавочник.
Брычкин перечисляет это с горечью завскладом, которому опять не вернут списанные портянки: «...нам никто не компенсирует затраты на то, что мы это снимаем с полки, что отправляем обратно на склад, что все это едет каким-то транспортом, а потом на складе обрабатывается». Вслушайтесь в это «каким-то транспортом». Книгу-рядового снимают с поста, сажают в кузов, трясут по ухабам и ставят на довольствие на губе. Всё за счёт части. Арестанта ещё и кормить надо. Конвой за свой счёт, губа за свой счёт, похоронная команда со шредером и оператором тоже за свой.
Сто миллионов на похороны собственного ассортимента. Даже гробовщик бы постеснялся.
Плакать, впрочем, рано, и я честно скажу: сеть не разорилась. За два года она вбухала в развитие и рестайлинг магазинов около 2 млрд рублей, и сто миллионов на шредер — примерно 5% от этой суммы. Выручка за три квартала выросла на 5,5%, продажи книг — на 9,5%. Книги дают уже 60% товарооборота, это максимум с 2022 года. Рядовые кормят всю часть, а часть на их же деньги водит их в расход. Рота сыта, обута, плац сверкает.
Вот тут и бьёт под дых. Страдают не миллионы, а смысл. Компания, которая живёт продажей книг, платит из своего кармана, чтобы книги аккуратно, под запись, превращали в конфетти. Это как если бы полевая кухня сама закупала мышьяк для собственного котла и ещё благодарила за доверие. А в свободное от расхода время у роты свежий ремонт и новые вывески. Забор вокруг плаца выкрашен в нарядный цвет, как перед приездом генерала, когда траву красят зелёной краской. Ну конечно: комиссия из округа опять нагрянет внезапно, и встретить её надо красиво.
