Это вахтенный журнал одной недели, за которую о книгах высказались все, у кого книги нет даже на подоконнике. Депутаты, военкоры, общественники, ФСБ. У каждого готов приговор, ни у кого нет читательского билета. Начинаю с субботы, потому что в субботу всё ещё было смешно.
31 октября Ленинка, главная библиотека страны, вместе с «Эксмо-АСТ», крупнейшей издательской группой России, устроила ЛитРейв: три танцпола в залах библиотеки, электронная музыка, литературные перформансы. Идея простая, как пряник: заманить молодёжь в библиотеку под бит, а там, глядишь, кто-нибудь и книжку откроет. Вопрос недели тоже простой: это спасение чтения или святотатство в храме знаний?
Теперь посмотрите, что за оргию нам потом предъявят. Алкоголь не продавали. Трогать стеллажи с книгами запрещено. Стеллажи весь вечер простояли у стенки, как отличницы на школьной дискотеке. Танцевать можно только в отведённых местах, для уставших есть тихие зоны без музыки. Несовершеннолетних выставили до 22:00, а закрытие перенесли с полуночи на 22:59. Хэллоуинский шабаш кончился раньше последнего сеанса в кинотеатре. Гардеробщицы, подозреваю, ушли домой позже бесов. Это не рейв, а вечер отдыха в санатории «Сосновый бор»: после кефира отбой, тапочки у кровати.
Была и мистическая программа. Гостям предлагали опустить первые страницы своих рукописей в специальный бокс, а «Эксмо» обещало выбрать лучшую и дать автору сопровождение «с шансом издать книгу». Представьте: полумрак, бит, и очередь трепетных молодых людей по одному подходит к ящику, как к причастию. Каждый верит, что именно его «Глава первая. Туман» спасёт отечественную прозу. Это единственная сцена вечера, где кто-то действительно молился.
И последний штрих, которого вам не расскажут в эфире. Вечер, который через пару дней окрестят «бесовскими плясками», открывала Анна Ревякина, поэтесса из лагеря Z. По данным «Новой газеты» (признана в РФ иноагентом), Z-авторы были и среди других участников. Так что если бесы в Ленинке и плясали, то привели их свои. По пропуску. С читательским билетом.
Воскресенье: инвентаризация фонда, которого в зале не было
В воскресенье, 1 ноября, на сцену вышел первый судья. Екатерина Мизулина, член Общественной палаты и глава «Лиги безопасного интернета», на рейве не была, библиотекарям не звонила, но в Telegram встревожилась всерьёз: «Как обстоят дела с сохранностью после вечеринки? Не вынесли ли что-то под шумок».
Отвечаю: вынесли. Здравый смысл. И тоже под шумок.
Но самое прекрасное здесь не вопрос, а ответ на него. Дали его не «Эксмо» и не адвокаты Ленинки, а государственные «Вести». Прямо в заметке про тревогу Мизулиной ВГТРК невозмутимо сообщает: в читальном зале, где шло мероприятие, книги постоянно не хранятся, редкие и основные фонды лежат в изолированных спецхранилищах. Опровержение подшили к обвинению тем же степлером. Так быстро у нас не отвечают даже Госуслуги.
Представьте ревизора. Он входит в пустой зал, надевает очки, раскрывает гроссбух и сурово пересчитывает полки, на которых отродясь ничего не стояло. Первая пустая. Вторая пустая. Третья тоже пустая, но как-то подозрительно. «Так и запишем: похищено всё». Это и есть воскресная экспертиза: тревога без предмета, инвентаризация воздуха с печатью Общественной палаты.
А пострадавший, между прочим, нашёлся. Один. Сайт и приложения библиотеки от наплыва желающих несколько раз падали. Ни один Пушкин не ушёл с полки, ни один фолиант не пал жертвой техно, лёг только сервер. Вызывать на место преступления надо было не полицию, а сисадмина. Весь ущерб от бесовщины свёлся к давке за читательским билетом. Районная библиотека где-нибудь под Тамбовом о такой трагедии молится годами.
Черту под воскресеньем подвела Business FM заголовком, который можно смело вешать над всей неделей: «Рейв-вечеринка в Ленинке: не были, но осудили». Коротко, честно и, увы, на вырост. Неделя только начиналась.
Понедельник: бесы, морг и военкор, который не обязан объяснять
В понедельник на сцену вышли люди, у которых мнение отлито заранее, как бюст в сквере, и подходит к любому поводу: хоть рейв, хоть погода, хоть курс рубля. Подавать горячим, разогревать не нужно.
Движение «Русская община» объявило Ленинку «центром бесовских плясок». Центром, на минуточку. Выходит, бесы со всей Москвы съезжались в главную библиотеку страны, предъявляли на входе читательский билет и послушно расходились в 22:59. Я понимаю, преисподняя нынче не та, но чтобы до такой степени?
Следом Сергей Карнаухов, ведущий «Соловьёв Live», потребовал уволить руководство библиотеки «в полном составе» и добавил с царственной ленцой: «и я даже не буду напрягаться для объяснения “почему”». Вот это честность. Аргументов не завезли, берите приговор без гарнира. Так в поликлинике кричат «раздевайтесь!», не уточнив, к какому врачу вы пришли.
Андрей Медведев, ведущий ВГТРК, ударился в философию и составил перечень приличий: люди «не обедают в театре, не танцуют в морге, не поют в операционных, не играют в карты в школах». Перечитайте медленно, шевеля губами. Библиотека в этой картине мира стоит в одной очереди с моргом. Значит, читальный зал у нас для покойников, а читателю положено лежать смирно, под простынёй, с биркой на ноге. Теперь понятно, отчего в наших библиотеках так тихо.
А добил понедельник перевёртыш, от которого у меня до сих пор дёргается глаз. Главным защитником рейва оказался Виталий Милонов, депутат, заместитель председателя комитета по защите семьи и профессиональный запретитель, — против собственной начальницы. И как защищал! «Они смотрят всякую ерунду, смотрят тик-токи, становятся дебилами, а книги не читают». Заслуженный мастер запретов вдруг встал грудью за дискотеку в читальном зале. Я перечитал дважды, проверил дату и на всякий случай померил давление.
Когда Милонов звучит как голос разума, цирк можно не открывать. Он уже работает, и без антракта.
Вторник: Маяковский поступает на службу в Минюст
Во вторник на сцену вышла тяжёлая артиллерия. Нина Останина, депутат Госдумы от КПРФ и председатель комитета по защите семьи, на думской рабочей группе произвела Ленинку в храмы: «Это святое место, как музей, где хранится все лучшее. На мой взгляд, это не что иное, как осквернение». Напомню, осквернение закончилось в 22:59 и без единой рюмки. Бывают выпускные грешнее.
Но дальше мой любимый номер. В одном и том же выступлении депутат сначала успокаивает публику: «нет такого закона, который запретил бы это делать… И мы, депутаты, не станем это делать». Зал выдыхает. А через пару минут она же анонсирует закон, «чтобы, как у Маршака, у Чуковского, понимали, что такое хорошо, а что такое плохо». Запрещать не будем, будем запрещать. Классика жанра.
Теперь медленно, с наслаждением. «Что такое хорошо и что такое плохо» написал Маяковский. Не Маршак. Не Чуковский. Маяковский, тот самый, в жёлтой кофте. Депутат, которая спасает святыню от осквернения, приписала самую знаменитую детскую книжку страны сразу двум другим поэтам. Видимо, для надёжности: вдруг один не справится.
И какой вывод: «Не получается, чтобы это впитали в себя с молоком матери, со словом учителя… из книг — хорошо, давайте тогда будем законом». Книги, выходит, не справились, списываем в утиль. Представьте: крошка сын к отцу пришёл, а за столом вместо папы сидит юрист Минюста, шуршит пакетом поправок и цедит: «Ответ получите в установленный срок, малыш. В тридцатидневный».
Трогательнее всего вышло с Хэллоуином. Рейв, между прочим, Хэллоуином не назывался, но Останина великодушно разрешила: «Кто-то захотел отметить Хэллоуин — пожалуйста, пусть отмечает. Для него это традиционная ценность». Тыква со свечкой — скрепа. Танцы под стеллажами — осквернение. Записывайте, на экзамене спросят.
Филолог Николай Подосокорский, автор Telegram-канала, ответил на анонс одной строкой: «Наконец-то все станет понятно!» Лучшей рецензии на законопроект не напишет никто.
А в пятницу вышел бонус: Останина отправила министру культуры Ольге Любимовой письмо и попросила сообщить о «дополнительных требованиях» к мероприятиям. Самого закона о хорошем и плохом пока никто не видел. Видимо, его ещё сверяют с Маршаком.
Тем временем в Чите книги читает ФСБ
Пока Москва выясняет, можно ли танцевать под стеллажами, в Чите с книгами уже разобрались. Без танцев. Без читателей. Зато с протоколом.
Во вторник в Центральный районный суд Читы поступил второй протокол о «пропаганде ЛГБТ» против книжной сети «Читай-город». Юрлицо у сети называется ООО «Грамота». Я ничего не придумываю. «Читай-город» по фамилии Грамота судят за то, что в нём читают. Кафка попросил бы себе такой сюжет, но редактор вычеркнул бы: слишком в лоб.
Первый протокол родился красиво. Сначала донос в ФСБ на четыре книги. Потом лингвистическая экспертиза, которая нашла в них «сексуальный анархизм» и испугалась за читателей, «которые воспитаны в традиционной семье». Какие это были книги? Судя по пересказу, который гуляет по сети без указания источника, там были Бакман и Ле Гуин. Представьте эксперта с лупой над «Медвежьим углом», романом шведа Фредрика Бакмана про хоккейный посёлок. Клюшка подозрительная. Шайба явно что-то скрывает. Раздевалка — рассадник анархии. Тренер, судя по всему, проходит свидетелем, а вратарь — соучастником, раз всё пропустил. А Ле Гуин с её «Левой рукой тьмы» пусть даже не надеется: такое название само просится в протокол.
Теперь обратная сторона, и она ещё смешнее. «Эксмо-АСТ», то самое издательство, которое во вторник объявили осквернителем Ленинки, давно работает собственной Читой. Около 20 тысяч проверок книг с помощью искусственного интеллекта, и несколько десятков книг так и не вышли. Президент группы Олег Новиков объяснил это без всякой бравады: «В отсутствие четких критериев порой приходится, к сожалению, перестраховываться…»
Вслушайтесь. Критериев нет, а нейросеть ищет. Что именно она ищет, не знает никто, включая саму нейросеть. Ловят чёрную кошку в тёмной комнате, хотя кошку в закон ещё не внесли.
Вот он, образцовый гражданин книжной отрасли: сам себе цензор, сам себе подозреваемый. Двадцать тысяч раз перепроверился — и всё равно получил. За танцы.
Среда и четверг: кадровый вопрос решён, вопрос о причинах — нет
В среду пришла новость, от которой не смешно. Поэтому смеяться будем над тем, как она устроена. Сергея Зенкина, филолога, переводчика и автора «Теории литературы», уволили из ВШЭ, где он больше восьми лет был профессором. Летом его уже уволили из РГГУ. Почему? Никто не сказал. Гадать я не стану: на этой неделе и без меня хватает людей, которые знают всё, не зная ничего.
Зато я заметил вот что. Учебник Зенкина «Семиотика культуры» по-прежнему выпускает Издательский дом НИУ ВШЭ. Автора за дверь, книгу на склад и в продажу. Человек больше не нужен, а его мысли пока пригодятся. Это как уволить повара и оставить в меню его фирменный борщ: варит теперь кто-нибудь другой, но рецепт работает. А интервью Зенкина на Arzamas называлось «Мы не рабы своих культурных кодов, мы их творцы». Ну да. Творцы. До ближайшего приказа по кадрам.
В четверг эстафету приняло Минкультуры. Марину Захаренко, которая около полутора лет руководила «Иностранкой», Библиотекой иностранной литературы, сменили. Объяснений ноль: кадровый вопрос решён, вопрос «зачем» в повестку не включён. Спросите в окошке — вам ответят «не положено» и закроют форточку.
Про новую директрису Елену Замышляйченко скажу честно: у неё библиотечный диплом и шестнадцать лет во главе Губернской библиотеки Подмосковья. Это не варяг с завода. Но послушайте, как её хвалит министерство: при ней сеть библиотек «трансформировалась в систему современных, технологичных и востребованных учреждений культуры». Так рекламируют не библиотеку, а партию серверов. Сама она в интервью вспоминала, что «начинала с продаж». Что ж, хоть кто-то в этой истории умеет продавать.
И заметьте: в этой цепочке есть профессор, вуз, министерство, диплом, продажи. Нет только читателя. Его даже в пресс-релиз не позвали. Книга то работает без автора, то продаётся под видом «востребованности», а тот, ради кого её пишут, в этой бухгалтерии не значится вовсе.
Пятница: библиотека молчит, праздник ждёт подписи
В четверг наконец прозвучала самая разумная фраза недели. Елена Ямпольская, советник президента, честно призналась, что на рейве не была, и сказала: «Надо знать, что было, надо обстоятельно разобраться, чтобы давать какие бы то ни было оценки». Браво, аплодирую стоя! Пять дней страна раздавала оценки, и вот кто-то вспомнил, что сначала надо знать. Правда, разбираться тут же поручили Министерству культуры. Как в поликлинике: диагноз верный, но лечиться идите к другому врачу, кабинет напротив, приём по записи.
В пятницу заговорила сама Ленинка, главная библиотека страны. Вернее, сообщила, что говорить не будет: «Библиотека не дает комментариев». Неделю назад её генеральный директор Вадим Дуда лично встречал гостей на входе, а «Эксмо-АСТ» его фотографировало. Теперь хозяин бала делает вид, что бал давали соседи, а он просто выходил вынести мусор. Главное книгохранилище страны научилось хранить молчание, и ему даже спецхранилище не понадобилось.
А чтение тем временем спасают бумагой. Над Днём детской книги трудились Совет при президенте, перечень поручений, правительство и Минпросвещения. Четыре инстанции родили проект указа из двух пунктов: «установить» и «вступает в силу со дня подписания». Гора родила мышь, и мышь ждёт подписи. Детям, видимо, пока рекомендовано не читать: праздник ещё не утверждён. Представьте мальчика, который тянется к Чуковскому, а мама шепчет: «Положи, сынок, указ ещё не подписан».
Теперь посчитаем. За семь дней о книге высказались депутат, советник, телеведущий, член Общественной палаты, ФСБ и лингвист-эксперт. Целый консилиум, и ни у кого в кармане, судя по всему, нет читательского билета. Пациента никто не осматривал, зато диагнозы у всех готовы. Не высказались трое: библиотекари, издатели и читатели. Первые молчат, вторые перестраховываются, третьих никто не спросил.
Музыку в Ленинке выключили ровно в 22:59.
С тех пор там тишина. Читальная.
