Если вы думаете, что из одной банки бабушкиного варенья нельзя накормить целую страну — вы просто не знакомы с братьями Андреасян. Эти ребята взяли «Манюню» Наринэ Абгарян — одну автобиографическую повесть про армянское детство — и наштамповали из неё компот, джем, повидло, четыре полнометражных фильма, три сезона сериала и двадцатисерийный приквел «Манюня: Детство Ба» о том, как слива когда-то была косточкой.
Абгарян сварила своё варенье из настоящего. Берд, 1979-й, пыльный двор, бабушка с половником размером с весло, лаваш на стене, сливовый дым над крышами и двое девчонок, которых этот половник настигал с точностью зенитной ракеты. Варенье вышло густое, с косточками, с пенкой, которую снимали тайком, обжигаясь и подвывая. Семьсот тысяч читателей облизали пальцы до локтей. И тут на кухню, выбив дверь плечом производственной необходимости, ввалились Сарик и Гевонд — в фартуках с логотипом КБА и бизнес-планом, свёрнутым в трубочку. Варенье не попробовали. Крышку не понюхали. Посмотрели на банку глазами прораба, увидевшего месторождение, — и открыли разливочный цех.
Восемь проектов за четыре года. На полке — «Детство Ба», жидкость бледно-ностальгического цвета, в которой от вишни осталась этикетка с нарисованной бабушкой. В очереди — мультсериал и второй сезон. Дальше, надо полагать, «Юность Ба», «Зачатие Ба» и «Палеонтологическая эпоха Ба: Как динозавры топтали будущий Берд, не подозревая, что тут снимут двадцатую серию».
Конвейер не остановится, пока у зрителя есть подписка на Okko и рефлекс на слово «детство». А мы откроем крышку и заглянем на дно банки, из которой черпали восемь раз подряд. Там — стеклянное эхо, привкус абрикоса и отражение продюсера, прикидывающего бюджет девятого захода. Аромат ещё держится — а на одном бабушкином аромате в этой стране можно продать хоть воздух в вакуумной упаковке.
Откуда взялась вишня
Наринэ Абгарян, 1971 год рождения, город Берд, Армянская ССР. Дочь врача и педагога — то есть человек из семьи, где книжки читали, а не подкладывали под ножку стола. В 2003-м приехала в Москву — «понаехавшая», как она сама потом с нежностью напишет. Завела страницу в Живом Журнале — том самом ЖЖ, который тогда ещё был литературной площадкой, а не братской могилой мёртвых аккаунтов с аватарками котов. И выложила автобиографическую повесть о двух девчонках-подружках и бабушке, от одного взгляда которой у соседей опадала штукатурка. Повесть была смешная, тёплая и настоящая — как ожог от только что снятого с плиты казана. Абгарян писала для взрослых — а полюбили дети. Это всегда признак настоящего: когда ребёнок тянется к тому, что стоит на верхней полке. Как к бабушкиному варенью, до которого надо встать на табуретку и рискнуть жизнью.
Масштаб получился такой, что впору самой Абгарян встать на табуретку и испугаться. Тираж перевалил за семьсот тысяч. The Guardian включил её в шестёрку ярчайших авторов Европы — не «перспективных», не «подающих надежды», а ярчайших. Премия «Ясная Поляна». «BabyНОС». Премия Грина. Критик нашёл формулу, точнее которой не скажешь: «Эмиль из Леннеберги» плюс Данелия. Настоящая Манюня — реальная Мария — живёт в Америке. Бабушка Ба — реальный человек. Берд — настоящий город. Всё было по-настоящему: двор, половник, лаваш, ожоги, хохот и слёзы. Книга пахла горелым сахаром и августом. Рецепт, записанный кровью и смехом, — не для фабрики, а для одной кухни, где на стене висит полотенце с прожжённой дыркой и откуда никому не хочется уходить.
Но рецепт попал не в те руки. Он попал к людям, которые путают кухню с цехом, бабушку — с бизнес-планом, а варенье — с товарной единицей артикула МНН-2021-ОКО. Людям, у которых слово «душа» отсутствует в лексиконе, зато «франшиза» набрано жирным и подчёркнуто дважды. Они пришли с калькулятором, хронометражём и твёрдым пониманием, что из одной бабушки можно выжать минимум восемь релизов. И понеслось.
Восемь банок из одной вишни
Декабрь 2021-го — сериал «Манюня», первый сезон, десять серий, платформа Okko. Премьера на «Кинотавре», всё чинно: красная дорожка, критики кивают, дамы промокают глаза. Варенье ещё густое, ложка стоит. Декабрь 2022-го — второй сезон сериала. Ложка покачнулась, но держится. Декабрь 2023-го — третий сезон. Три года, тридцать серий — казалось бы, книгу отработали, спасибо, до свидания. Но Андреасяны только разогрелись. Параллельно с третьим сезоном они запустили в кинотеатры отдельную полнометражную франшизу по той же книге — совершенно самостоятельные фильмы для большого экрана, с билетами, попкорном и кассой. Первый такой фильм — «Новогодние приключения»: варенье пошло в розлив. За ним — «Приключения в Москве», где подружек вытащили из армянского двора и отправили в столицу, потому что Красная площадь в кадре добавляет кассу. Туда же засунули Евгения Петросяна — да, того самого Евгения Вагановича, это был его кинодебют, — и собрали двести восемьдесят девять миллионов, обогнав «Майора Грома». Вешайте этот факт в рамку, лучшего портрета франшизы не нарисуешь. Следом — «Приключения в деревне»: столица кончилась, девочек вернули на малую родину, тот же бардак на фоне коров вместо Арбата. И наконец — «День рождения Ба»: бабушке стукнуло семьдесят, вся семья собралась отмечать, триста восемьдесят четыре миллиона кассы. Итого: три сезона сериала плюс четыре отдельных кинотеатральных фильма из одной и той же книжки за три года.
«День рождения Ба» торжественно объявили заключительным фильмом франшизы. Последний. Занавес. Девочки выросли, в зале шмыгают носами. Титры. Свет. Всё. Два месяца спустя — объявлены съёмки нового сериала «Детство Ба». «Последний» фильм оказался последним ровно на то время, которое нужно, чтобы пересчитать кассу, убедиться, что корова дышит, — и подключить доильный аппарат заново. Занавес поднялся обратно. Зрителей попросили сесть. Поехали по новой.
Один зритель на Okko написал фразу, достойную логотипа кинокомпании: «Вселенная Манюни разрослась до масштабов Marvel, только с советским пломбиром». И ведь не поспоришь — восемь проектов из одной книги, одной бабушки и одной ложки, которой скребут по дну с таким усердием, что дно уже просвечивает. Впереди мультсериал, второй сезон «Детства Ба», а там, глядишь, и «Молочные зубы Ба», и «Ба: Пробуждение», и «Ба: Война бесконечности». Каждый новый проект — очередная ложка из той же банки, в которой варенья всё меньше, воды всё больше, а буквы на этикетке растут обратно пропорционально содержимому.
Детство Ба: Приквел варенья
Итак, три сезона сериала выжали досуха, четыре кинотеатральных фильма отщёлкали как семечки — и перед Андреасянами встал вопрос, который рано или поздно встаёт перед каждым, кто доел варенье: что делать с пустой банкой? Ответ оказался достоин гения логистики: если варенье кончилось — снимай историю вишнёвого дерева. Так родился сериал «Манюня: Детство Ба» — приквел, действие которого перенесено в первую половину XX века. Главная героиня — девятилетняя Роза Шац, та самая будущая бабушка Ба, которая через сорок лет будет метать сковородки и наводить ужас на весь Берд. Маленькая Роза переезжает с семьёй в армянскую деревню, знакомится с двоюродной сестрой Фаей и соседским мальчишкой Гамлетом, и неразлучная троица начинает устраивать переполох. Мама мечтает устроиться в школу, папа мухлюет с аферами. Если вам кажется, что вы это уже видели — поздравляю, у вас работает память. Перед вами тот же сюжет оригинальной «Манюни», только шкалу отмотали на полвека назад и поменяли имена на бирках.
Формат — двадцать серий по двадцать минут, два сезона. Режиссёр — Арман Марутян, бессменный постановщик всей франшизы, человек, который видит Берд во сне, как солдат видит окопы. Сценарист — Гайк Асатрян. Продюсеры — братья Андреасяны. Производство — кинокомпания КБА плюс Okko. Формула не изменилась ни на молекулу: поменяли эпоху, поменяли детей — но конвейерная лента та же. Дети бегают, взрослые ругаются, деревня живописна, абрикосы светятся на солнце, как лампочки на ёлке. Двадцать минут — закрыл — забыл — открыл следующую — повторил.
По сути «Детство Ба» — это не экранизация и даже не спин-офф. Это археологическая экспедиция: когда с поверхности всё собрано — три сезона сериала, четыре полнометражных фильма, — начинают рыть вглубь, надеясь выкопать ещё одну вишню для разбавки. Вишни нет. Есть корешок. Из корешка делают двадцать серий. Из двадцати серий — подписку на Okko. Из подписки — отчёт перед акционерами. Круговорот варенья в природе, где от варенья осталось только слово на титульном экране.
Повара без вкусовых рецепторов
Кинокомпания братьев Андреасян — КБА. Сарик и Гевонд. Армянский семейный подряд, который превратил российский кинематограф в разливочный цех федерального масштаба. Книгосмотр уже разбирал эту контору на запчасти в статье «Пушкин как бесплатный IP» — кто не читал, рекомендуется, потому что без контекста масштаб бедствия не чувствуется. Коротко: восемь режиссёрских проектов Сарика за два года плюс тридцать продюсерских. Конвейер, рядом с которым автозавод в Тольятти — ремесленная мастерская дедушки Карло.
«Манюня» — лишь одна линия на этом конвейере. Параллельно Андреасяны штампуют экранизации русской классики для кинотеатров, и устроено это так: берётся произведение из школьной программы, авторские права на которое давно истекли. Сценарий пишет один и тот же человек — Алексей Гравицкий. Главную женскую роль играет жена Сарика — актриса Лиза Моряк. Фильм «Онегин» — Гравицкий перевёл пушкинский ямб в прозу, Моряк сыграла Ларину, комик Воля пошутил «первая роль, которая досталась за завтраком» — восемьсот миллионов кассы. «Простоквашино» — Моряк в роли мамы Дяди Фёдора в четырёх купальниках в детском кино — два с половиной миллиарда. «Сказка о царе Салтане» — Моряк уже царица, миллиард за десять дней, пушкинский дуб заменили на сосну, а в финале белочка читает рэп под Билана. На очереди «Война и мир». Тот же Гравицкий, та же Моряк, тот же цех. И на соседней ленте того же цеха — «Манюня». Разные этикетки, один разливочный аппарат.
А вот портрет человека за пультом управления. Март 2025-го, московский киноколледж. Студентка спрашивает Сарика о Тарковском. Ответ: «Я ненавижу Тарковского. Это деградирующий кинематограф. Хотите быть нищими, кончеными, блюющими кинематографистами — идите нафиг». Фильм «Анора», пять «Оскаров» включая лучший фильм года, Сарик назвал «лажей». Студенты засмеяли его — он ушёл. В телеграме его подруга написала: студенты — «стадо обезьян», из таких «вырастают мерзкие либералы». Человек, для которого создатель «Соляриса» и «Зеркала» — деградация, а белочка-рэпер под Билана — ренессанс, выпускает двадцать пять проектов в год, включая детское кино по Абгарян. Без рецепта, без вкуса, с этикеткой и миллиардом в кассе.
Что осталось на дне банки
Теперь — о том, что лежит на дне этой банки, под слоем ностальгии, абрикосового света и кукольных видов Берда. Там кое-что, о чём не принято говорить на презентациях Okko. Дело в том, что книга Абгарян — не такая уж безобидная сказка про весёлое детство. Часть читателей давно это разглядела и не стесняется в формулировках. «Микс морального абьюза, сексуальных домогательств и физического насилия, завёрнутый в упаковку нормы» — рецензия на LiveLib. «Мне не смешно читать, как детей лупят» — Яндекс.Книги. Бабушка Ба, которую сериал подаёт как обаятельную грозную старушку, при ближайшем рассмотрении — тиран в фартуке. Женщина, которая швыряется сковородками, разрушила семейную жизнь собственного сына, контролирует каждый вздох домочадцев, а автор оправдывает всё это словами «к чести Ба» — мол, не запрещала же общаться с матерью. Спасибо, утешили. Медаль за гуманизм — в студию, вторая полка слева, рядом с половником.
Сериал эту проблему не решает — он её заливает сиропом. Из книги, в которой хотя бы был нерв и двойное дно — смех сквозь оплеухи, тепло сквозь страх, — делают открытку. Живописная деревня, беготня, двадцать минут — закрыл — забыл — и никаких неудобных вопросов про то, почему бабушка бьёт детей, а дети её за это обожают. Сама Абгарян как автор — сложнее, больнее, настоящее. Она давала интервью Катерине Гордеевой (внесена Минюстом РФ в реестр иноагентов) о Карабахе, о потере родины, о боли, которая не влезает в двадцатиминутную серию с рейтингом 6+. В ней есть нерв. В восьмом разогреве её книги нерва не осталось.
Зато остался Петросян. В полнометражном фильме «Приключения в Москве» состоялся кинодебют Евгения Вагановича — восьмой десяток, в кадре рядом с детьми, в экранизации книги, отмеченной премией «Ясная Поляна». Если вам нужна одна деталь, которая расскажет об этой франшизе всё, — вот она. Пломбир без палочки, в обёртке от «Крем-брюле», с портретом народного юмориста на упаковке. Продаётся на каждом углу. Тает быстро. Послевкусия — ноль.
Банка пуста, этикетка осталась
Абгарян написала живое. Из живого сделали консервы. Сериал «Детство Ба» — восьмая консервная банка с одного и того же завода, на которой написано «домашнее», а внутри — промышленный сироп с ароматизатором «ностальгия, идентичным натуральному». Скоро на полку встанет мультсериал — потому что если из книги можно выжать сериал и четыре фильма, то почему бы не выжать ещё и мультик. За ним — второй сезон «Детства». Потом, по логике конвейера, — «Юность Ба». «Первая любовь Ба». «Ба: Начало». «Ба: Финал. Часть первая». И «Ба: Финал. Часть вторая», потому что одной частью финала Андреасяны не ограничиваются — мы это уже проходили. Франшиза не остановится, пока зритель платит за воду, подкрашенную воспоминанием о вишне, которую никто из съёмочной группы в глаза не видел.
А где-то далеко — в Москве, или в Берде, или просто в чьей-то памяти — существует книга, которая была вареньем. Густым, обжигающим, с косточками, застревающими в зубах. Книга, от которой пахло пыльным двором и августом. Книга, которую написала женщина, помнившая запах бабушкиного фартука, звук половника о край кастрюли и то щемящее чувство, когда лето кончается, а ты ещё не наигрался. Банку давно выскребли. Потом выскребли стенки. Потом облизали крышку. Потом сфотографировали донышко и продали фотографию как NFT. Осталось то, что всегда остаётся от промышленного производства: стеклянный звон пустой посуды и очередь из двадцати серий за добавкой, которой больше нет. Но этикетка — красивая. Бабушка на ней — улыбается. И надпись: «Okko Original. Без ГМО. 6+».
