Передо мной календарь на 2026 год и красный маркер. Сейчас я зачеркну декабрь. Это уже четвёртая дата одной и той же ярмарки, non/fiction, главной зимней книжной ярмарки Москвы. Рука у меня не дрожит: за полгода она натренировалась, как у кассира в «Пятёрочке».
Новость пришла, как всё важное в нашей книжной жизни, сбоку. Максим Мамлыга, книжный обозреватель и главред медиа «БИЛЛИ», который сам не раз сидел на этой ярмарке с микрофоном, со ссылкой на несколько издательств пишет: переносят на январь. Следом Василий Владимирский, критик и автор Telegram-канала speculative_fiction, выступавший на прошлой non/fiction, со ссылкой на другой телеграм-канал добавляет: в декабре не будет. Организаторы молчат, официально ни звука. Слух? Слух. Но когда одно и то же говорят двое, кого на этой ярмарке сажали на сцену, я верю им больше, чем афише. Издатели узнают сроки главного книжного события зимы так же, как бабушки у подъезда узнают о разводе соседей: от третьих лиц и с подробностями.
А ведь в сентябре оргкомитет ещё сочинял стихи про осень (до них мы дойдём) и обещал: «Увидимся, и совсем скоро!» Короткий промежуток из тех стихов, похоже, дотянется до Крещения. Осень у них длинная, как очередь в регистратуру.
Я снимаю колпачок и веду жирную красную черту через декабрь. Маркер бледнеет: чернила у него кончаются быстрее, чем у организаторов даты.
Что такое non/fiction и почему по ней плачут даже те, кто книг не читает
Для тех, кто на non/fiction не бывал, объясняю на пальцах. Это главная московская ярмарка интеллектуальной литературы. Каждый декабрь сотни издательств раскладывают на столах всё умное, что успели напечатать, а читатели сметают это в рюкзаки, как гречку перед кризисом. Началась она в декабре 1999 года в ЦДХ на Крымском Валу. В 2019-м здание отдали Третьяковской галерее, и ярмарка переехала в Гостиный двор, под самые кремлёвские стены. Почти прописка. Тут, кажется, даже голуби читают Бахтина.
Зачем всё это именно в декабре? «Российская газета» объясняет с трогательной прямотой: чтобы читатели могли «купить самые актуальные книжные подарки под ёлку». Про культуру и кругозор там ни слова, только ёлка. Гигантский предновогодний ларёк, где вместо мишуры монографии. Ёлку эту запомните, она ещё выстрелит.
Представьте: больше 55 000 человек (столько пришло прошлой зимой) тащатся по Ильинке с тележками, рюкзаками и авоськами, набитыми Мандельштамом и научпопом про грибы. Издатели полгода верстали под эту толпу планы печати. Бабушка в Чертанове уже пообещала внуку книжку про динозавров. И за полгода никто так и не спросил у всех этих людей простого: «Вам когда удобно?» В любой парикмахерской это спрашивают раньше, чем «как стрижём».
Теперь деталь, на которой я хрюкнул. Ярмарку проводит фирма-организатор «Экспо-Парк Выставочные проекты». Где у неё офис? Правильно, в Гостином дворе: Ильинка, 4, 3-й этаж, офис 300. Организатор сидит прямо над залом, из которого выезжает, и пишет стихи про осень. Чтобы узнать, свободен ли зал, хватит спуститься по лестнице, даже куртку надевать не надо. Видимо, лестница в Гостином дворе длиннее, чем кажется: спускаются по ней уже полгода, а до первого этажа так и не дошли.
Зачёркиваю раз: Африка заняла зал
Первая дата — двадцать девятое октября. Маркер ещё молод, полон чернил и проходит по ней со звоном.
Летом всё выглядело солидно. 30 июня сайт объявляет: с 29 октября по 1 ноября, Гостиный двор, Ильинка, 4. Анонс бодрый, пахнет типографской краской и уверенностью в завтрашнем дне. Через три дня открывают аккредитацию для прессы и блогеров. Журналисты, народ доверчивый, как пенсионер у напёрсточника, вписывают «29.10 – 01.11.2026» в ежедневники. Некоторые, подозреваю, ручкой.
Потом выясняется, что с 19 по 31 октября в Гостином дворе пройдёт саммит «Россия — Африка». Ярмарку интеллектуальной литературы вежливо берут под локоть и выводят на Ильинку: монографии на выход, делегации проходите, научпоп про грибы подождёт в коридоре. Сайт ссылается на «Указ Президента РФ №194», и тут не поспоришь, указ вам не читатель. Так что вот единственный комплимент организаторам на весь этот текст: здесь они хотя бы назвали причину. Больше они её не назовут.
Добивает меня другое. Ещё в апреле Василий Бычков, директор «Экспо-Парка» и ярмарки, говорил, что первый перенос зимней ярмарки случился из-за «обстоятельств непреодолимой силы», которые исходят «с самого верху». И обещал, что со следующего года график вернётся на привычное место. Казалось бы, человек, которого однажды уже сдуло сверху, должен поглядывать на небо. Не поглядывал. Осеннюю дату, куда ярмарку загнала одна непреодолимая сила, смела следующая, тоже сверху. Привычное место у этой ярмарки, как выяснилось, одно: в очереди за чужими мероприятиями.
Аккредитацию открыли 3 июля, перенос объявили 28-го. Двадцать пять дней. Йогурт у меня в холодильнике живёт дольше, чем осенние планы non/fiction.
Октябрь вычеркнут. Маркер пока даже не вспотел.
Зачёркиваю два и три: стихи, Довлатов и «привычный формат»
Ноябрьская дата прожила так мало, что я её толком не разглядел. 4–7 ноября вспыхнули, как спичка в тёмном подъезде, и погасли раньше, чем я успел прочитать номер квартиры. Зачёркиваю на лету. Второе зачёркивание, а на дворе ещё июль. Маркер начинает что-то подозревать.
Следом приходят 3–6 декабря, Гостиный двор, и пресса выдыхает так громко, что у Кремля, наверное, хлопнула форточка. «Год литературы» торжественно объявляет: «Теперь ярмарка вернется к привычному формату». «Российская газета» осторожничает, как сапёр со стажем: «И сейчас, вроде бы, все встало на свои места». Это «вроде бы» я повесил бы в рамочке над столом каждого книжного журналиста. Самое честное слово года.
В сентябре праздник перекидывается в Telegram-канал ярмарки, и оргкомитет на радостях ударяется в поэзию. Читайте вслух, с выражением, лучше стоя на табуретке: «Что такое Осень? / Лишь короткий промежуток / Между летом / И Нонфикшн-Двадцать восемь!» Пушкин в Болдине нервно грызёт перо. Тютчев тоже писал про осень, но, слава Богу, до этой ярмарки не дожил. Ниже авторы признаются, что творят «с переменным успехом». Скромничают. Успех у них вполне постоянный, только со знаком минус.
Потом выкатывают тяжёлую артиллерию: 85-летие Сергея Довлатова. Канал выдёргивает из «Чемодана» строчку «Мы поехали в Гостиный Двор» и пришпиливает её к рекламе своих дат. И тут же, с честностью завхоза на ревизии, оговаривается: двор у Довлатова ленинградский, «но смысл тот же». Ну конечно, тот же. Ленинград, Москва — какая разница, если всё равно приедешь не туда, куда ехал.
Так и вижу оргкомитет на Ильинке: одной рукой прижимает к груди «Чемодан», другой держится за колонну и клянётся, что только здесь, только Гостиный двор, отныне и навеки. Через два месяца этот адрес бросят, как чемодан без ручки. Довлатову бы понравилось.
Я вычёркиваю обе клятвы подряд, ноябрьскую и декабрьскую. Маркер заметно бледнеет.
Две даты в одном окне: ярмарка спорит сама с собой
Четвёртая дата пришла в октябре, и тут начинается чистая комедия. «Российская газета», сославшись на официальные соцсети ярмарки, объявила: 2–6 декабря, Новая Третьяковка на Крымском Валу, бывший ЦДХ. Тот самый дом, где non/fiction родилась в 1999 году. Я, честно говоря, расчувствовался. Блудная дочь, поскитавшись по чужим залам, возвращается под родную крышу. Круг замкнулся, занавес, все плачут.
Плакали недолго. Сайт ярмарки и страница «Экспо-Парка» о возвращении домой так и не услышали. Они и сегодня стоят на своём: «3-6 декабря 2026 года, Гостиный двор, Ильинка, 4». Одна рука ярмарки сообщает, что съехала, другая продолжает принимать гостей по старому адресу. Так муж объявляет жене о разводе, а тапочки из прихожей не забирает.
Дальше Telegram. Откройте канал ярмарки в одном окне: «2 - 6 декабря 2026 г.», без площадки, скромно, как телеграмма из командировки. В другом откройте его превью: «3 - 6 декабря 2026 г., Гостиный Двор (Москва, Ильинка, 4)». Канал один, описание одно, а спорит само с собой, как дядя за новогодним столом после третьей: «Я сказал второго!» — «Нет, третьего!»
Новость о втором декабря, если верить поисковику, появилась на сайте 14 октября и тихо исчезла. А картинку к новости от 21 октября кто-то заботливо назвал «3-6-dekabrya». Выходит, файлы в компьютере организаторов знали правду раньше собственной пресс-службы. Или позже. Или вообще какую-то свою.
Почему так вышло, понятия не имею. Может, сайт обиделся на Telegram и перестал с ним разговаривать. Может, в оргкомитете два отдела и между ними стена толщиной с кремлёвскую. Издатель с коробками книг тем временем утром едет на Крымский Вал, к обеду разворачивается на Ильинку, к вечеру паркуется посередине и плачет в руль.
Я зачёркиваю второе декабря. Третье давно зачёркнуто, но на сайте живёт как ни в чём не бывало, хоть ты его маркером, хоть топором. Маркер оставляет уже не линию, а розовый намёк на линию.
Январь из чужого Telegram, или Аккредитация в никуда
Пятую дату мне принесли не организаторы. Её принесли критики, как соседи снизу приносят новость, что у вас прорвало трубу. Мамлыга со ссылкой на издательства называет и площадку: по его словам, ярмарка может переехать в Манеж. Владимирский ближе к вечеру добавляет своё: с Новой Третьяковкой, похоже, не договорились. Оргкомитет по-прежнему молчит, тишина как в читальном зале после закрытия.
Манеж, заметьте, пока живёт только в пересказе. Ни ярмарка, ни сам Манеж об этом ни словом не обмолвились. Так что в календарь я вписываю карандашом даже не дату, а слух о дате, подслушанный через стенку.
А сайт тем временем живёт в уютной параллельной вселенной, где вечный июль и никто никуда не переезжает. Аккредитация прессы открыта. На «3–6 декабря 2026 г.». В Гостином дворе. Блогеров ждут ориентировочно до 13 ноября. Ориентировочно, ага. Тут всё ориентировочно, кроме моего давления. Смотрю на эту страницу, как на вокзальное табло: поезд отменили ещё в прошлом месяце, а оно бодро мигает «Посадка продолжается».
Заявки просят слать на bloger-nf26@expopark.ru. Двадцать шесть, вы не ослышались. Ярмарку номер двадцать восемь обслуживает почтовый ящик ярмарки двухлетней давности. Это как отправить приглашение на свадьбу по адресу бывшей и удивляться, почему никто не пришёл.
И ещё. Слухи о январе вылезли ровно 10 ноября, в последний день приёма заявок на конкурс обложек. Рядом с датой на сайте гордо стоит «10 ноября 2026 г. (пятница)». Я сверился с календарём: вторник. У них даже неделя перенесена, причём без согласования с площадкой.
И вот блогер. Честный, старательный, с горящими глазами и свежим маникюром. Он аккуратно заполняет заявку на ярмарку, которой не будет, отправляет её в ящик ярмарки, которая была два года назад, и делает это в пятницу, которой не было. Ответ он, конечно, получит. Ориентировочно.
Рекорд, который никто не заказывал
Но блогер — это ещё лирика. Главное — ёлка. Та самая, из «Российской газеты», под которую положено класть «самые актуальные книжные подарки». Святое дело, не спорю. А теперь перенесите эту святость на январь. Вот вы стоите у Манежа — если верить слухам, а больше пока верить некому, — с пакетом подарков. Ёлка ваша тем временем лежит у мусорных баков, роняет последние иголки и смотрит на вас с упрёком. Дети спрашивают: «Мам, а Дед Мороз опоздал?» Нет, детка, Дед Мороз ждал согласования площадки. Подарок под ёлку в январе — та же новогодняя открытка, которую почта приносит к Масленице.
Издателям тоже обхохочешься. Когда ярмарку угнали на осень, им уже пришлось в короткие сроки перекраивать планы новинок. Теперь перекраивайте обратно, господа. Весенняя non/fiction стоит на 8–11 апреля 2027 года в Гостином дворе. Если январь подтвердится, между двумя ярмарками останется месяца три. Вращающаяся дверь в универмаге: заходишь в зиму, выходишь в весну, а в руках всё тот же тираж.
Весной на открытии Бычков, директор «Экспо-Парка», хвастался: «Каждый раз мы ждем 50 тысяч посетителей — и каждый раз бьем рекорды». И ведь не соврал человек. Рекорд есть: пять дат за полгода. Пятьдесят тысяч человек готовы прийти, им просто забыли сказать, куда и когда. Марафон, где старт переносят каждый месяц, а бегуны мёрзнут в трусах у стартовой черты. Медаль организаторам, грамоту и календарь на 2027 год. Отрывной, чтобы руки не отвыкали.
Я закрываю маркер колпачком. Он стал бледно-розовым, под цвет щёк организаторов, которых за полгода так никто и не заставил покраснеть. Выбрасывать всё равно не стану. Январь тоже может понадобиться зачеркнуть.
