Международная литературная премия в области научной фантастики «История будущего» только что объявила лонг-лист, а я его, представьте, уже читал. Год назад. Целиком. И, честно говоря, успел забыть. Теперь мне выдают его снова: в праздничной упаковке, с бантиком и гербовой печатью.
Расклад такой. Союз писателей России и Национальный центр «Россия» второй год подряд раздают государственную премию по научной фантастике. Пять номинаций, в каждой по миллиону рублей. В главной, «Художественное произведение», 39 книг: полка в сельской библиотеке, не меньше. Шорт-лист и победителей объявят 13 ноября на симпозиуме «Создавая будущее». В один день. Положите эту деталь в карман, как квитанцию от пальто, она ещё пригодится.
Будущее, значит, создают. Владимир Мединский, глава Союза писателей, помощник президента и бывший министр культуры, сказал на презентации: «И мы хотим, чтобы таких визионеров в области литературы становилось больше». Желание прекрасное, подпишусь обеими руками. Поднимаю глаза на сцену, а там всё те же лица в тех же пиджаках и с тем выражением, с каким позируют на юбилее начальника отдела. Больше визионеров не стало. Их пересчитали ещё раз, и арифметика опять сошлась. Визионер, напомню, видит то, чего ещё нет. Здесь с удовольствием разглядывают то, что уже было.
Шорт и победители в один вечер — отдельный жанр. Всё равно что огласить список гостей прямо у загса: все в костюмах, тамада разогрет, кольца в кармане, и тут торжественно сообщают, кого, оказывается, позвали. Интрига уровня «угадай жениха», когда жених держит невесту под локоть. Между «вы в списке» и «вы победили» номинанту дадут ровно столько времени, чтобы поправить галстук и найти, куда встать для фото. Ни дня на сплетни, ставки и обгрызенные ногти. Организаторы милосердно избавили нас от ожидания: ждать, видимо, нечего.
Пять миллионов на всё — не нефтяной бюджет, согласен. Да и не мне считать чужие миллионы, пусть считают те, кто их получит. Литература тут, судя по составу, тоже не нефтяная. Домашняя заготовка: банки знакомые, наклейки знакомые, крышки новые.
Хотите знать, что в банках? Расскажу. Америку я не открыл: Книгосмотр половину содержимого уже пробовал. Ложкой, прямо из банки, при свидетелях. И, простите, сплёвывал.
Двадцать восемь своих и одиннадцать для приличия
Начнём с бухгалтерии, она здесь честнее любого пресс-релиза. Из тридцати девяти книг лонг-листа двадцать восемь выпустило «Эксмо-АСТ». Оставшиеся одиннадцать, видимо, позвали для приличия, чтобы на групповом фото не так бросалось в глаза, что это семейный альбом.
И это только первый стул. «Эксмо-АСТ» ещё и литературный партнёр симпозиума, где всё это будут раздавать. А внутри премии вручает собственный спецприз, причём среди номинантов, которых сам в основном и напечатал. Школьный конкурс рисунка: мама одного мальчика там организатор, спонсор и член жюри, а двадцать восемь рисунков из тридцати девяти нарисовал её мальчик. Остальные дети тоже участвуют, им даже фломастеры выдали. В конце мама встанет у доски, промокнёт глаза платочком, скажет: «Победила дружба» — и вручит грамоту. Сыну.
Стесняться АСТ и не думает. Издательство публикует нумерованный список «наших» книг. Нумерованный! Никакого стыдливого «в том числе», чистая инвентарная ведомость. Так завхоз пересчитывает табуретки в актовом зале: первая наша, вторая наша, двадцать восьмая тоже наша, распишитесь в получении. Вы когда-нибудь видели, чтобы владелец конюшни вывешивал на ипподроме список своих лошадей, а потом сам вручал приз за забег? Теперь видели. Нормальный человек такую опись спрятал бы в сейф. Здесь её вешают на доску почёта и вставляют в рамочку.
И в этой гордой описи начинается настоящая фантастика, безо всяких премий. Пункт «Сергей Лукьяненко „Девятый“» — роман председателя жюри этой самой премии, на минуточку. А карточка под ним от совсем другой книги: «Ткаченко Игорь Анатольевич — Девятая планета». Ну а что, тоже девять, тоже что-то про космос, кто станет вчитываться. Председателя жюри родное издательство перепутало с соседом по полке. «Объект „Фернир“» Макаренкова ведёт на страницу «obekt-fenrir». То ли Фернир, то ли Фенрир, волк скандинавский, потом разберёмся. После банкета.
Я не злорадствую. Ладно, злорадствую. Но опечаткой такое уже не назовёшь.
Своих стало столько, что их перестали различать. Когда у тебя двадцать восемь детей на одном утреннике, рано или поздно назовёшь Петю Колей и натянешь на него чужие колготки. Никто не обидится, все же свои. Утренник, напомню, 13 ноября в НЦ «Россия», шорт и победители в один день, так что переодеваться будет некогда. Обидеться могли бы одиннадцать посторонних, но их, кажется, никто и не пересчитывал.
Председатель вне конкурса, но в каждом списке
Сам председатель, Сергей Лукьяненко, поступил благородно и свои книги из конкурса убрал. Из конкурса, да. Из списка нет. «Седьмой» и «Девятый», первые романы цикла «Небесное воинство», красуются в лонг-листе среди «ярких и интересных произведений 2025 года». «Литературная газета» при этом деликатно уточняет, что они «представлены в лонг-листе вне конкурса и не участвуют в дальнейшем отборе».
Конкурс кондитеров, жюри возглавляет жених. В центре стола его трёхъярусный торт с табличкой «вне конкурса». Пробовать нельзя, оценивать нельзя, но весь вечер все ходят вокруг него, потому что стоит он ровно там, где мог бы стоять ваш эклер. Гости аплодируют скромности. Торт аплодирует себе. Жених в бабочке ласково следит, чтобы никто не перепутал, чей это торт.
Честнее всех высказался ворон Хугин, ехидный колумнист портала ЛИТИНТЕРЕС: «А вот если бы он не отвел — премия рисковала бы стать фантастикой уже в юридическом смысле». Спасибо, птица. От прокурора председатель премию спас, от неловкости не спас. Отказ присудить премию самому себе у нас теперь проходит по графе «подвиг». Скоро учредят спецприз за то, что не вручил спецприз себе.
Эти книги мы, между прочим, уже вскрывали. Наш автор Клим Самгин поставил «Седьмому» диагноз: «остывшая шаурма литературной эпохи». Единственным живым персонажем там нашёлся Боря, альтер, то есть внутренний двойник героя. На весь роман один живой, и тот не вполне отдельный человек.
Марк Аврелиев, тоже наш, обошёлся с «Девятым» гуманнее и выдал этушевское «Семь-восемь, господа». Так на рынке к концу дня сбрасывают цену.
Но лучшую рецензию на цикл написал сам автор, точнее его аннотации. У «Седьмого»: «В общем — обо всём том, о чём только и стоит писать». У «Девятого»: «В общем — обо всём том, о чём лучше не писать». За один том от «стоит» до «лучше не». Такую динамику я встречал только в медицинских картах. Критикам можно расходиться, пациент всё рассказал сам.
Одно «Мир фантастики» подметил верно: «самый удачный концепт книги — система клонариев». Пилоты базы на Каллисто погибают и перерождаются в новых телах, чаще всего двенадцатилетних. Придумка хорошая, без шуток, снимаю шляпу. Шутки начинаются, когда её записывают в «яркие» в списке, составленном под председательством её автора.
И вишенка. Тот же Лукьяненко возглавляет жюри «Истории будущего», второй госпремии по фантастике, которую учредил Фонд «АТОМ» под эгидой Росатома. Две госпремии, одно жюри, одно лицо. Будущее у нас, говорят, многовариантное, а председатель у него безальтернативный. Не удивлюсь, если в следующем сезоне он возглавит и жюри конкурса на лучшего председателя жюри.
Две тысячи двадцать пятый, дубль два
Из чего это будущее сделано? Первый сезон принимал книги, изданные в 2025 году. Второй собрал лонг-лист из «работ 2025 года». Я сначала решил, что перепутал вкладки. Не перепутал, и в пресс-релизе не опечатка. Один и тот же урожай убирают второй раз подряд. Будущее растёт на прошлогодней грядке, и её перекапывают, пока не вылезет что-нибудь лауреатское.
И вылезло. Эдуард Веркин с романом «Сорока на виселице» и Юрий Максимов с «Чёрным ксеноархеологом» в октябре 2025-го уже получили спецпризы «Эксмо-АСТ». Ровно год спустя оба снова в лонг-листе, с теми же книгами и в том же списке «Эксмо-АСТ». Про Максимова, правда, источники спорят: Фантлаб пишет о спецпризе, а пост на LiveLib уверяет, что ему дали диплом в номинации «Православная фантастика». Так или эдак, поощрение у человека в кармане, и он снова стоит в очереди.
Поликлиника, окошко регистратуры. Подходит гражданин с медалью на груди: «Мне ещё одну, за то же самое». Из окошка: «Проходите, вы же наш». Штамп «повторно, без осмотра», и гражданин уходит сияющий, как самовар. Очередь не возмущается: в очереди тоже все свои.
Причём всё было предсказано заранее. Наталья Виртуозова, гендиректор Национального центра «Россия», второго соучредителя премии, на презентации выразила надежду, что прозвучат имена писателей, «которые уже отмечены призами и признанием читателей». Обычно мечты сбываются после церемонии, эта сбылась до. Вот вам машина времени, собранная из лонг-листа. Уэллс до такого не додумался, а человек был смелый.
Традиция у премии, между прочим, давняя, целый год. Ещё после первого вручения комментатор Фантлаба heleknar ехидничал: «Насколько в России всё плохо с НФ говорит тот факт, что награду за «Лучшее художественное произведение» дали роману, изданному в 2020». Тогда это звучало как анекдот, теперь как регламент. Премия будущего упорно смотрит в зеркало заднего вида и, кажется, искренне принимает его за горизонт.
Научная фантастика с правом подписи
Отдельно про слово «научная». Оно висит в названии премии, как табличка «Вход строго по пропускам» на двери, которую никто никогда не запирал. Я честно искал в лонг-листе науку. Нашёл министерство, с вахтёром, гардеробом и графином на зелёном сукне.
Александр Журавский, номинант с романом «Альтернатива», бывший замминистра культуры. При ком? Ну конечно, при Владимире Мединском, который сегодня возглавляет Союз писателей, соучредителя премии. С 2015-го по 2018-й Журавский ходил у Мединского в замах, под конец ещё и статс-секретарём. Теперь бывший начальник раздаёт премии, а бывший зам приносит роман. Таблички на дверях сменились, лица остались. Встреча однополчан у Большого театра: обнялись, прослезились, номинировали.
Визионеров, помнится, Мединский хотел побольше. Прибывают, Владимир Ростиславович, не волнуйтесь. Первый уже пришёл, со стажем и пропуском.
Сам роман — праздник для любителя точных наук. На дворе 2034 год, президент США — Илон Маск, а против России и Маска заодно запускают операцию «Ангелы Апокалипсиса». Маск в Белом доме, видимо, единственное место, где автор позволил себе пофантазировать. Никаких «Бурь в пустыне» и «Гроз»: ангелы, апокалипсис, крупным шрифтом, чтобы с галёрки было видно. А во фрагменте на Литрес персонаж докладывает о совместных планах «Роскосмоса» и «Росатома» по освоению Марса. Следующая реплика, внимание: «– Да, господин Путин».
Всё, занавес. Перед нами стенограмма совещания, которую забыли засекретить. Марс здесь пункт повестки, где-то между отопительным сезоном и ремонтом кровли. Я вырос на книгах, где люди летели к звёздам, потому что не могли не лететь. Здесь летят, потому что поступило поручение и отчитаться надо к пятнице.
Восемьсот шестнадцать страниц, между прочим. Такой толщины в министерствах бывают только годовые отчёты. Подозреваю привычку: человек годами писал документы, которые никто не дочитывает, и наконец получил возможность написать документ, который дочитать обязаны. Хотя бы жюри.
Эксперт Максим Замшев назвал «Альтернативу» утопией «поразительной достоверности». Соглашусь. Так достоверно выглядит только протокол: все на местах, все докладывают, начальство кивает. Утопия, где главное чудо — вовремя сказанное «да».
Правил Журавский при этом не нарушил ни одного. Правила ничего такого и не запрещают: ни бывшему заму номинироваться у бывшего шефа, ни Марсу быть пунктом повестки. Можно. Только зачем тогда писать на двери «научная», если внутри кабинет с портретом и графином.
Где тут наука, спросите вы? Наука в этой книге одна: говорить «да» с правильной интонацией. Её нигде не преподают, ей учатся годами, на должности. И, судя по лонг-листу, за неё теперь дают премию.
Знакомые всё лица, включая обложки
Ворон Мунин из ЛИТИНТЕРЕСа пробежал глазами список и вздохнул: «Пелевин, Панов, Головачев — знакомые имена». Мягко сказано. Я листал лонг-лист и ловил себя на желании со всеми поздороваться за руку. Вот Пелевин в тёмных очках, вот Панов с новым препаратом, вот Лукьяненко, этот вообще сидит в президиуме, а его романы стоят вне конкурса, как торт на витрине: смотреть можно, резать нельзя. Вечер встречи выпускников, только бейджики теперь печатают за казённый счёт. Новеньких не позвали. Видимо, берегут для следующего сезона, где тоже будут книги 2025 года.
Почётный выпускник — Виктор Пелевин с романом «A Sinistra» про бутик, который тайно продаёт клиентам черномагические трипы. Мы разобрали эту книгу на следующий день после выхода и выписали ей «QR-код на надгробии киберпанка». Рецензия заканчивалась так: «Один день Пелевин не проснулся. А книги продолжили выходить». Прошёл год. Книги выходят, премия их номинирует, а мы стоим с траурной лентой и не знаем, куда её теперь девать. Мы уже отпели, а они несут венок с надписью «Так держать!».
Вадим Панов, фантаст с большим стажем, привёл «Побочный эффект». Через тридцать лет после пандемии препарат «Генофлекс» позволяет превращаться в эльфов, вампиров и орков. Орк по рецепту, вампир строго по назначению врача — идея бодрая, претензий нет. Претензии есть у читателя в «Читай-городе»: ошибки в тексте, перепутанные имена героев, «претензии к работе редакции, некачественная вычитка». Человека честно превратили в эльфа, а через главу его зовут как соседа-орка. Редактор, похоже, сам принял таблетку и превратился во что-то очень невнимательное. Вот он, побочный эффект. Приз за вычитку издательство в этом сезоне не получит, даже если учредит его само.
А теперь без смеха. Василий Головачёв, фантаст-ветеран, умер 7 сентября 2025 года, ему было 77 лет. В лонг-листе три его книги, все три номинации посмертные. За его плечами больше двадцати миллионов экземпляров, о таком тираже большинство соседей по списку может только мечтать. Одну из этих трёх книг, «БОГ. Ультиматум», напечатали тиражом 1 500. В том же списке стоит роман главного редактора RT, тираж которого перевалил за 170 тысяч. Стыдно здесь не Головачёву. Стыдно конструкции, которая ставит человека, двадцать миллионов раз дошедшего до читателя, в одну строку с чужим маркетинговым чудом и делает вид, что старт у всех был общий.
Свои, но, к сожалению устроителей, хорошие
Ложка мёда в эту бочку дёгтя всё же найдётся. В списке только свои — так устроена премия, тексты тут ни при чём. Среди тридцати девяти родственников на семейной фотографии затесались книги, которые можно читать не морщась. Для этого лонг-листа почти диверсия.
Первый случай — Шамиль Идиатуллин с романом «Смех лисы». Роман сначала вышел книжным сериалом в Яндекс Книгах: публику кормили по кусочкам, и никто не отравился. Наш Степан Львов брал эту книгу с подозрением, как санитар градусник. Сначала ругал: «Хотели хоррор — получили „В бой идут одни санитары“». Обидно? Ещё бы. А потом случилось редкое для нашей профессии: рецензент дочитал и передумал. Вердикт: «И за это книгу стоит уважать». У нас такие слова не раздают, как листовки у метро. Их из нас выбивают.
Второй — Эдуард Веркин с «Сорокой на виселице». Финалист «Большой книги» 2025 года, а это, простите, не грамота от управы. «Коммерсантъ» с удовольствием разбирает его мифологическую конструкцию: Одиссей, лабиринт Астерия, всё по-взрослому. Фантлаб, правда, ворчит, что текст «распадается и деградирует в бессвязный поток мысли». Возможно. Одиссей тоже десять лет не мог найти дорогу домой, и никто не требовал у Гомера навигатора. Хвалю сквозь зубы: в этом списке спорить о Гомере уже роскошь.
Корпоратив. Все лицом в салате, начальник отдела пляшет с галстуком на голове, а в углу стоят двое трезвых. Их позвали для общей фотографии, чтобы в кадре были приличные лица. А они взяли и испортили статистику: посмотришь на них и начинаешь подозревать, что вечеринка в принципе могла быть культурной. Начальство косится: кто пустил? А выгнать нельзя, сами же звали.
Плохо другое: эти книги второй раз ведут к той же кассе. Веркин уже получил за этот самый роман спецприз, а теперь делают вид, что очередь новая. Так на рынке одну дыню дважды кладут на весы: вдруг потяжелела. Медаль на медаль — ремонт витрины. Хорошей книге повторное взвешивание ни к чему. Оно нужно прилавку, на котором не хватает товара.
Будущее уже наступило, его просто раздали своим
Так стоит ли ждать 13 ноября? Стоит, если вы болеете за Идиатуллина и Веркина. Им я желаю победы искренне: пусть хоть раз миллион достанется книге, а не фамилии с членским билетом. Стоит и любителям редких цирковых номеров: издатель 28 книг из 39 выйдет на сцену и вручит собственный спецприз собственным авторам. Такого не показывали даже на Цветном бульваре, там фокусник хотя бы не аплодирует себе сам.
Открытий не ждите. Здесь всё распахнуто заранее, как холодильник у тёщи. Учредитель, партнёр, председатель и номинанты сидят за одним столом и передают друг другу один и тот же миллион, будто блюдо с холодцом. «Тебе положить?» — «Ой, мне уже клали в прошлом году». — «Бери, бери, свои же». Номинаций пять, миллионов пять, тарелка одна. Чужой, если и забредёт, увидит пустой стул с табличкой «занято».
Мы этот банкет обслуживали ещё год назад. Блюда те же, только разогретые и с табличкой «будущее».
Лучшую реплику сезона произнесла вообще не номинантка. Поэтесса Анна Ревякина на той самой презентации получала членский билет Союза писателей и сказала в микрофон: «Мы живем не ради медалей, не ради корочек». Оцените режиссуру. Человеку в эту секунду вручают корочку, медали обещают через месяц, а он стоит между ними и клянётся в бескорыстии. Как сказать «я не голоден», не выпуская вилку. Ни один фантаст из лонг-листа такого парадокса не сочинил, а тут его выдали вживую и без ISBN.
Мединский звал визионеров. Визионер здесь лишний: чтобы предсказать победителя, хватит бухгалтера с выпиской «Эксмо-АСТ» и календаря на прошлый год.
