Вчера «Год Литературы» сообщил радостную новость: 28 октября в 19:00 в книжном магазине «Москва» представят второй том «Мёртвых душ», «созданного в стилистике Николая Гоголя с помощью нейросетевой модели Сбера ГигаЧат». Первым участником в анонсе значится не человек, а сам ГигаЧат. За ним идут Сергей Марков, директор Сбера по искусственному интеллекту, и писатель Владислав Отрошенко, автор «Гоголианы», который всем этим воскрешением руководил. Обещаны «автограф‑сессия с участниками, а также специальная печать на книге». Кто будет расписываться за нейросеть, не уточняется. Видимо, вынесут ноутбук на табуретке и потыкают им в форзац. Событие называют «первой публичной демонстрацией», хотя книга продаётся с 5 октября. Это как премьера фильма, который уже две недели крутят в маршрутке.
Ночь с 11 на 12 февраля 1852 года. Николай Васильевич Гоголь, автор «Мёртвых душ», той самой поэмы про афериста Чичикова, сидит у камина и кормит огонь вторым томом. Вскоре его не станет. Запомните картинку: свеча, камин, человек, которому легче умереть, чем соврать. Сейчас мы её испортим.
Что он жёг с таким отчаянием? Шедевр? Как бы не так. Он жёг книгу, где Чичиков, по словам Владислава Отрошенко, писателя и автора «Гоголианы», переживает «насильственное преображение» в «добропорядочного христианина», а сам Гоголь «ломает протагониста через колено». Уцелевшие главы обрываются на полуслове. Князь-губернатор, только что арестовавший Чичикова, произносит патриотическую речь о борьбе с коррупцией. Узнаёте жанр? Я узнаю. Это Россия правильная и причёсанная, какой её всегда мечтали видеть сверху. Жулик раскаялся, начальник с трибуны клеймит взятки, в зале аплодисменты, в буфете бутерброды, занавес.
Между тем, Алексей Небоходов, автор исторического детектива «Дело об украденной скрепе» (роман мы разбирали летом), довёл эту мысль до конца, и довёл без всякой жалости. В его романе Гоголь сидит «на пайке Третьего отделения», то есть тайной полиции Николая I. Второй том он пишет по казённому заказу, а жжёт потому, что от собственной верноподданной прозы его попросту тошнит. Это художественный вымысел, а не находка из архива, и честно, как роман. Но согласитесь, ложится он подозрительно ровно. С одной стороны том, который угодливо облизывает тогдашнюю систему со всех сторон, куда только дотянулся язык. С другой человек, которого от этой ласки выворачивает прямо у камина.
Гоголь эту фальшь чуял кожей. Критик Михаил Визель ещё в 2024-м писал: классик хотел, чтобы прохиндей «вершил исключительно добрые дела во имя великой России будущего», но «чутьём гениального художника он понимал фальшивость своего замысла». Отсюда депрессии. Отсюда камин. Человек выбрал огонь, а не враньё. По нынешним временам привычка редкая, почти музейная, её показывают за стеклом и трогать не дают.
А теперь перенесёмся в 2026-й. Для тех, кто Гоголя благополучно обошёл стороной: Павел Иванович Чичиков — аферист. Он скупал у помещиков умерших крестьян, которые по бумагам числились живыми, чтобы заложить их как настоящих. Первый том кончился его разоблачением и бегством, продолжение сгорело. И вот Сбер к своему 185-летию выпустил «второй том», а автором на обложке значится ГигаЧат, нейросеть банка. Твёрдый переплёт, офсет, 12+. Классика, одобренная для школьников и вкладчиков. «Читай-город» отнёс этот роман-продолжение к «Литературоведению», и, честное слово, это самая смешная шутка во всём проекте. А в пресс-релизе Сбера с каменным лицом сказано: «Получившийся текст — безусловно, не Гоголь». Редкий случай, когда пресс-релиз не соврал ни единым словом.
Что же сочинила машина за два с лишним года? Чичиков бежит из города N и въезжает в город N-ск. Не в Тмутаракань, не в Петербург, не на Луну, а в N-ск: фантазия у банковской нейросети работает строго по шаблону, с приставкой. Там он снимает комнаты, обедает в трактире, идёт в губернское правление, и писарь Шиломага предлагает ему... скупать мёртвые души. «Никак прознал?!» — ахает Чичиков. Прознал, Павел Иванович, ещё как прознал: в N-ске, похоже, тоже есть «Читай-город». Издатель Михаил Виноградов в своём разборе припечатал: модель «встретила в губернском правлении первый том и удивилась». Я бы на месте Чичикова тоже удивился. Человек сбежал из одной книги, а его поймали в ней же, только отксерокопированной, причём криво, с полосой от тонера.
Изъясняется писарь Шиломага, если верить разбору Виноградова, так: «Я уверен, что наша сделка принесёт нам обоим большую пользу». Виноградов поставил диагноз одной строкой: «Так разговаривает чат поддержки». Николаевский писарь в засаленном сюртуке сейчас попросит оценить разговор по шкале от одного до пяти, напомнит про кешбэк и предложит оформить мёртвых душ в рассрочку под ноль процентов первые три месяца.
Дальше начинается номер с благочестием, и тут уже хочется аплодировать стоя. Отрошенко, руководивший работой, предложил гоголевские черновики не трогать вовсе: «Нельзя воскрешать то, в чём таится гибель. Это абсурд, оксюморон». Красиво сказано, хоть сейчас на мрамор. Только проект называется «Возрождение». Воскрешать, значит, нельзя, а возрождать можно, это другое, это к юбилею. И тот же Отрошенко в другом интервью простодушно признаётся: «Это мы, люди, решили возродить второй том и предложили машине взяться за эту работу». То есть волю Гоголя уважили ровно наполовину: живой гоголевский текст выбросили, а то, что он сжёг вместе с собой, всё-таки сделали, только чужими руками и без его слов. Отказ от черновиков торжественно записали в смирение, а вместо них подсунули пересказ первого тома. Абсурд и оксюморон, говорите? Вам виднее, вы специалист.
Вот и вся разница. Гоголь заплатил жизнью, чтобы такой книги не существовало. Банк выпустил её бодро, с картинками и пресс-релизом, без единой бессонной ночи. Николай Васильевич сжёг казённую Россию в камине, а Сбер отпечатал её на офсете, 12+.
Писатель Алексей Небоходов, автор «Дела об украденной скрепе», честно сказал «Книгосмотру»: роман ГигаЧата он не читал и судить о нём пока не возьмётся. Человек не читал и молчит! Занесите в Красную книгу, рядом с выхухолью. Но одно он сказал и без чтения: писать второй том за писателя, который сам его уничтожил, потому что ему было стыдно за своё произведение, — это по меньшей мере моветон. Моветон, господа юбиляры. Вежливое французское слово для того, что у нас во дворе называют короче и без всякого прононса.
И вишенка. Вчера «Год Литературы» сообщил: 28 октября в 19:00 в книжном магазине «Москва» пройдёт «первая публичная демонстрация итогов». Книга при этом с 5 октября спокойно лежит в продаже, а журналистам её раздали ещё летом. Демонстрация, видимо, для тех, кто уже купил и хочет убедиться, что ему не приснилось. Обещана «автограф‑сессия с участниками». Первым в списке участников стоит ГигаЧат. Сергей Марков, директор по развитию технологий искусственного интеллекта ПАО «Сбербанк», и сам Отрошенко идут следом, в свите, как адъютанты за генералом. Кто будет расписываться за нейросеть, организаторы не уточнили. Я подожду, мне правда интересно. Ноутбук на табуретке, стажёр с мышкой, очередь из пенсионеров с томиками. Чем ГигаЧат поставит автограф: QR-кодом или отпечатком банковской карты?
Гоголь сжёг. Сбер отпечатал. Теперь это ещё и подпишут.
