Нестор-летописец сидел в келье Киево-Печерской лавры и записывал: «В лето 6562…» Нестор-летописец из Лондона сидит в квартире в Камдене и записывает: «В лето 1972…» Разница — в почерке, не в методе. Тот Нестор писал о князьях, походах и страшных судах. Этот — о десяти подростках в театральной студии, которые встречаются каждые десять лет с 1972 по 2032 и через свои судьбы пропускают всю историю страны. Тот Нестор кончал летопись и уходил в монастырь. Этот кончил летопись и получил заочный приговор — пятнадцать лет колонии строгого режима, первые четыре в тюрьме. Тот Нестор — святой. Этот — иноагент. Разница — в веке, не в сути. Оба — хронисты. Оба — в изгнании. Только один — от мира, а другой — от государства, которое решило, что летописец опаснее летописи.
Борис Акунин (иноагент; включён в перечень террористов и экстремистов Росфинмониторинга), «Поколение „М". Повесть временных лет». Издательство BAbook, Лондон. Бумажная версия — с 22 июля 2026 года, 508 страниц, твёрдый переплёт, ISBN 978-1-972707-10-4. Электронная — с 6 августа. Аудиокнига — в авторском прочтении, четырнадцать часов двадцать семь минут, к сентябрю доступна. Полный комплект форматов — к нашей дате. Цена на BAbook — 11,99 доллара за аудио; бумага на Ozon через партнёров — от 3667 рублей; на европейских площадках — 29,50 евро. Платформа BAbook заблокирована в России Роскомнадзором с 29 июня 2024 года — формально из-за романа Владимира Сорокина «Наследие», фактически — потому что создатель платформы Акунин (иноагент; включён в перечень террористов и экстремистов Росфинмониторинга). Но об этом — позже. Сначала — о книге.
Сам автор определяет жанр: «не роман, а скорее летопись, „Повесть временных лет", что в переводе на современный язык означает „рассказ о минувших годах". Впрочем не только о минувших». Это — честная формулировка, и она важнее, чем кажется. Потому что «роман» — это фабула, интрига, развитие, кульминация, развязка. «Летопись» — это временнáя последовательность, погодная запись, где события нанизаны на нитку времени, а не на причинно-следственную связь. Акунин (иноагент; включён в перечень террористов и экстремистов Росфинмониторинга) пишет летопись, и это — его право. Но летопись — жанр, который требует от читателя того, чего роман не требует: терпения. Терпения к тому, что герои не развиваются, а просто стареют. Что события не следуют одно из другого, а просто случаются. Что между главами — десять лет, и за эти десять лет кто-то умер, кто-то уехал, кто-то разбогател, а кто-то спился, и всё это — между абзацами.
Десять героев. Десть встреч. 1972, 1982, 1992, 2002, 2012, 2022, 2032. Семь глав. Шестьдесят лет. В 1972-м им по семнадцать — они в любительской театральной студии, ставят спектакль «Новая Аэлита», режиссёр распределяет роли по типажам: Эксцентрик, Наперсница, Проказница, Герой, Инамората, Маг, Отщепенец, Злодей. В 2032-м им по семьдесят семь — и тех, кто остался, меньше, чем тех, кого нет.
Имена: Лолита Октябрёва — эксцентрик, Нора Джамшидова — наперсница, Жанна Мышкина — проказница, Слава Дружинин — герой, Лида Самотина — инамората, Гена Щипок — маг, Макс Брыкин — отщепенец, Валера Савчук — злодей. Катя Морозенкова — художница по костюмам. Сергей Клычов — рабочий сцены. Десять судеб, которые Акунин (иноагент; включён в перечень террористов и экстремистов Росфинмониторинга) распределяет, как режиссёр распределяет роли в спектакле: вот тебе эмигрантка-интеллектуалка, вот тебе нравственный камертон, вот тебе предпринимательница-хамелеон, вот тебе кинозвезда, вот тебе системный политик, вот тебе бандит с понятиями, вот тебе гений-программист, вот тебе чекист, вот тебе учительница, вот тебе оппозиционер. Идеальный набор персонажей для сериала — что, вероятно, не случайно.
Ключевая мысль книги — в авторском вступлении. Акунин (иноагент; включён в перечень террористов и экстремистов Росфинмониторинга) пишет: «Мое поколение является самым везучим за всю полутысячелетнюю историю России». «Кислородная эпоха» началась осенью 1986 года и длилась до марта 2014-го. Больше четверти века относительной, а потом полной, а потом снова относительной свободы. «Самое Счастливое Российское Поколение. И если мы не уберегли свободу, то кроме как на самих себя пенять не на кого».
Это — не похвала. Это — приговор. Приговор, который поколение выносит само себе. И в этом — парадокс книги: летопись счастья, которая заканчивается обвинением. «Мы были самыми счастливыми — и мы всё провалили». Страна. Мир. Даже тот советский, когда все были «за мир». Собственные жизни. Лола, главная героиня, к концу смотрит на остатки своей компании и произносит: «бездарное поколение, которое все провалило».
Счастье как вина. Свобода как неуплаченный долг. Это — не ностальгия. Ностальгия — это когда тебе плохо сейчас, и ты вспоминаешь, как было хорошо тогда. Это — когда тебе плохо сейчас, и ты знаешь, что тогда было хорошо, и знаешь, что ты сам это хорошее профукал. Разница — как между «жаль» и «виноват». Жаль — это пассивно. Виноват — это активно. Акунин (иноагент; включён в перечень террористов и экстремистов Росфинмониторинга) пишет о вине. Не о вине государства, не о вине системы, не о вине «клятых совков» или «проклятых либералов» — о вине поколения. Своего поколения. Вине, которую он делит с каждым, кто родился в 1956-м и жил в Москве, и дышал этим воздухом, и пользовался этой свободой, и не удержал.
Аббревиатуру «М» автор расшифровывает по-разному. Москва — потому что действие столичное, герои московские, судьбы столичные. «Мы» — потому что это поколение, которое говорит о себе во множественном числе. «Моё» — потому что Нора, одна из героинь, говорит: «Все они для меня "Поколение М". Мое поколение». И — слово, которое читатель подставит сам. Может быть — «мёртвые». Может быть — «мечтающие». Может быть — «мелкие». Может быть — ничего. Может быть — буква, за которой ничего не стоит, кроме звука, который изддаёт человек, когда у него отняли всё остальное.
Акунин (иноагент; включён в перечень террористов и экстремистов Росфинмониторинга) оставляет это открытым. Это — умно. Это — по-писательски. Открытый вопрос — всегда сильнее закрытого ответа. Но — и это — по-критически: открытый вопрос — это ещё и способ уйти от ответа. Если «М» — это «Москва», то книга о Москве. Если «М» — это «мы», то книга о коллективной ответственности. Если «М» — это «моё», то книга о личном. Если — ничего, то книга — ни о чём. Выбор — за читателем. Но автор, который оставляет выбор читателю, — это автор, который либо доверяет, либо боится. Или — и то, и другое.
Рейтинг на BAbook — 5,0 при девятнадцати оценках. На LiveLib — 3,8 при семи. Разрыв — объяснимый. BAbook — своя аудитория, преданная, купившая у своего автора на своей платформе. LiveLib — Neutral ground, где читатель не обязан любить. Но семь оценок — это мало. Книга вышла полтора месяца назад. Бумага дорогая, электроника — через забор, аудио — через забор. Читателей — мало. Отзывов — мало. Но те, что есть, — честные.
Первый отзыв на LiveLib — длинный, подробный, от читателя, который купил все книги автора. Первая половина — «очень понравилась». Судьбы героев увлекают, формат сериала работает, талант налицо. Вторая половина — «со второй половины над текстом начинают довлеть политические обиды Акунина». Дальше — конкретно: герои, перешедшие на «сторону зла», в следующей главе «предстают очень некрасивыми», их позорные тайны выкладываются читателю. Герои, оставшиеся на «платформе демократических сил», стареют «очень благообразно». Стереотипы о России — «как в фильме "Москва на Гудзоне"». Глава 2032 года — «кринжовые прогнозы», после которых «чувство неловкости». Фотографии героев, меняющиеся от главы к главе, — «словно прогнаны через самое примитивное приложение». И — вывод: «прочитать стоит».
Это — честный отзыв. Не «книга плохая». Не «книга хорошая». «Первая половина — хорошая, вторая — хуже, финал — неловкий, но прочитать стоит». И это, возможно, — самое точное, что можно сказать о «Поколении „М"». Потому что Акунин (иноагент; включён в перечень террористов и экстремистов Росфинмониторинга) — писатель талантлив, и талант не исчезает от приговора. Но он — писатель политический, и политика не исчезает от жанра летописи. Он пишет о поколении — но судит по своим критериям. Он распределяет роли — но наказывает по своим правилам. Злодей становится некрасивым, герой — благообразным. Это — не летопись. Это — игра в мораль. Средневековая мистерия, где добро красиво, а зло уродливо. Нестор так не делал. Нестор записывал: «И убиша князя такого-то». Без оценок. Без «некрасивого». Нестор — летописец. Акунин (иноагент; включён в перечень террористов и экстремистов Росфинмониторинга) — судья, переодетый летописцем.
Рецензент Republic Екатерина Барабаш пишет точнее: «в каждой главе персонажи словно являются на очередной исторический осмотр. Поэтому довольно быстро начинаешь относиться к ним не как к живым людям, а как к конструктам, к заданным моделям исторического поведения». Конструкт — слово верное. Герой летописи — не характер, а функция. Нестор не описывал внутренний мир Олега Вещего — он записывал, что Олег пошёл на Царьград и прибил щит на вратах. Акунин (иноагент; включён в перечень террористов и экстремистов Росфинмониторинга) не описывает внутренний мир Лолиты или Валеры — он записывает, что Лолита уехала, а Валера стал чекистом. Но — и это главное различие — Нестор не судил Олега. Акунин судит Валеру. И суд — в летописи — неуместен. Летопись — судит сама жизнь. Летописец — фиксирует. Когда летописец берёт на себя роль судьи, он перестаёт быть летописцем и становится прокурором.
А теперь — о том, ради чего этот текст. Не о книге. О человеке, который её написал. И о системе, в которой он её издаёт.
Борис Акунин (настоящее имя — Григорий Шалвович Чхартишвили; иноагент; включён в перечень террористов и экстремистов Росфинмониторинга). Родился 20 мая 1956 года в Тбилиси. С 2014 года живёт в Лондоне. 12 января 2024 года Минюст РФ внёс его в реестр иностранных агентов. 18 декабря 2023 года Росфинмониторинг включил его в перечень лиц, причастных к экстремистской деятельности или терроризму. 3 декабря 2025 года мировой судья Таганского района Москвы заочно приговорила его к пятнадцати годам колонии строгого режима — по совокупности двух приговоров: четырнадцать лет от Второго Западного окружного военного суда (публичное оправдание терроризма, содействие террористической деятельности) и один год от мирового суда (уклонение от обязанностей иноагента). Первые четыре года — в тюрьме, остальное — в колонии. Штрафы — 200 и 400 тысяч рублей. Шестилетний запрет на администрирование сайтов. Объявлен в международный розыск.
В декабре 2023 года тиражи книг Акунина (иноагента; включённого в перечень террористов и экстремистов Росфинмониторинга) изымали со складов издательства «Захаров». Издательство АСТ прекратило выпуск. Сеть «Читай-город — Буквоед» убрала книги с полок. Литрес снял с продажи. Книги исчезли с Ozon, Wildberries, Яндекс.Маркета. Склады — опечатаны. Тиражи — изъяты. Следователи приходили с обыском.
И вот — человек, чьи тиражи изымали со складов следователи, пишет летопись собственного поколения. Человек, которому вынесли заочный приговор, читает её вслух — сам, своим голосом, четырнадцать часов двадцать семь минут. Человек, заблокированный на родине, издаёт книгу на собственной платформе, заблокированной на родине. И продаёт — через обходные пути: друзья с западными картами, подарки через PayPal, Apple ID, партнёрские сайты, Ozon через третьих лиц, Avito через перекупщиков. На Aвито «Поколение „М"» стоит 5500 рублей. Бумага. В плёнке. С доставкой по России.
Нестор-летописец с ордером на арест. Самый тиражный детективщик страны — в роли монаха-хрониста в изгнании. Человек, придумавший Эраста Фандорина — блистательного сыщика, который всегда находит разгадку, — теперь пишет книгу, в которой разгадки нет. Потому что разгадка — это он сам. Его поколение. Его друзья. Его Москва. Его «М».
BAbook — платформа, созданная Акуниной (иноагентом; включённым в перечень террористов и экстремистов Росфинмониторинга) в 2023 году. Заблокирована Роскомнадзором с 29 июня 2024 года. Российский читатель, который хочет купить «Поколение „М"», имеет несколько путей.
Электронная и аудио — через приложение BAbook для iOS или Android, если кто-то из друзей пополнил счёт Apple ID или Google Play. Или — через подарки от друзей с западными картами. Или — через PayPal. Напрямую рублями — нельзя, потому что Росфинмониторинг замораживает счета включённых в перечень.
Бумажная — через партнёрский сайт «Просто книги», который принимает рубли и доставляет в Россию. Или — через Ozon, где некоторые книги BAbook продаются через третьих продавцов (ISIA). «Поколение „М"» на Ozon — 3667 рублей, твёрдый переплёт, доставка по России. Или — через Avito, где перекупщики предлагают экземпляры по 5500. Или — через европейские площадки (prostoknigi.com, azon.market), если есть карта в евро.
Всё это — партизанская логистика. Книжный самиздат XXI века. Не машинописные копии в чемоданах, а PayPal и Apple ID. Не подпольные типографии, а партнёрские сайты. Технологии изменились. Суть — та же: текст, который нельзя купить в магазине, доходит до читателя через руки людей, которые считают, что он должен дойти.
«Поколение „М"» — не лучшая книга Акунина (иноагента; включённого в перечень террористов и экстремистов Росфинмониторинга). Фандоринский цикл — лучше. «История Российского государства» — масштабнее. «Адвокат беса» — острее. Но «Поколение „М"» — книга, которую мог написать только этот автор, в это время, в этом положении. Летопись поколения, написанная изгнанником. Исповедь счастливого поколения, составленная человеком, которому вынесли заочный приговор. Повесть временных лет, в которой летописец — один из персонажей.
Книга — неровная. Первая половина — живая, тёплая, с узнаванием эпохи, с запахом времени, с тем даром детали, который у Акунина (иноагента; включённого в перечень террористов и экстремистов Росфинмониторинга) всегда был. Вторая — тяжелеет, начинает судить, распределять героев по ранжиру: хороший — плохой — некрасивый — благообразный. Финал — 2032 год — антиутопический фрагмент, который читатели называют «кринжевым» и от которого хочется отвести глаза. Как от прогнозов, которые не сбылись. Как от мечтаний о страданиях страны, которые — даже если страна заслужила — неудобно читать из-за границы.
Но — читатель на LiveLib, который разнёс вторую половину, заканчивает: «прочитать стоит». И это — правда. Потому что «Поколение „М"» — не роман, и оценивать его как роман — неверно. Это — летопись. А летопись не оценивают по фабуле. Летопись оценивают по тому, оставила ли она след. Оставила ли она след? Да. Не потому что она — гениальна. Потому что она — единственная. Никто другой не написал летопись этого поколения. Никто другой не собрал десять судеб и не протянул через них шестьдесят лет. Никто другой не попытался — из Лондона, через забор, через блокировку, через пятнадцать лет заочного приговора — зафиксировать, как это было. Как мы были молоды. Как нам повезло. Как мы не удержали.
Нестор-летописец писал: «Се повести времяньных лет, откуда есть пошла Руская земля». Акунин (иноагент; включён в перечень террористов и экстремистов Росфинмониторинга) пишет: «Мое поколение является самым везучим за всю полутысячелетнюю историю России». Нестор начинал с вопроса «откуда». Акунин начинает с утверждения «везучим». Нестор кончал — не кончал, летопись продолжали другие. Акунин кончает — 2032 годом, антиутопией, в которой осталось несколько стариков, и они считают живых. Нестор писал по-церковнославянски. Акунин — по-русски. Нестор был монахом. Акунин — иноагентом. Разница — в веке, не в сути. Оба — хронисты. Оба — в изгнании. Только один — от мира, а другой — от государства. И летопись второго — единственная, которая у этого поколения есть. Потому что никто другой не взял перо.
