Сегодня Стивену Кингу исполняется семьдесят девять. Торт, свечи, телеграммы от издателей, сколотивших на нём состояние размером со штат Мэн. А мы в этот светлый день пришли не с тортом. Мы пришли с венком. Пора помянуть человека, которого именинник убил собственными руками. Звали покойного Ричард Бахман. Он написал «Ярость» (1977), «Долгую прогулку» (1979), «Дорожные работы» (1981), «Бегущего человека» (1982) и «Худеющего» (1984). А потом, уже будучи покойником, выдал «Регуляторов» (1996) и «Блейза» (2007). Мёртвые, как известно, не потеют. Этот пахал.
Бахмана никогда не существовало. Это псевдоним Кинга. Но не стыдливый фиговый листок на обложке. Мёртвая душа класса люкс. У неё ферма в Нью-Гэмпшире, коровы, которых доят затемно, жена с фотоаппаратом, медицинская карта со снимком головы и детская могила. С 1977-го по 1985-й Кинг держал его на отдельном счёте, как держат любовницу, которой снимают квартиру через дорогу от собственного дома. А потом сам, своей рукой, выписал ему справку о смерти.
С печатью.
Добро пожаловать в похоронное бюро полного цикла. Один человек здесь и клиент, и гробовщик, и наследник, который первым бежит к нотариусу с ключом от сейфа. Меню написано мелом на доске, как в забегаловке у кладбищенских ворот: крестины из мусора на письменном столе, опознание по бумажке из архива, звонок с того света на прилавок книжной лавки. На десерт некролог с диагнозом «шизономия». И две эксгумации — касса хлопает стоя.
А под этим цирком лежит простая и мерзкая правда. Одна и та же книжка в мягкой обложке, «Худеющий», под фамилией фермера разошлась тиражом двадцать восемь тысяч, а когда поверх неё напечатали фамилию Кинга — в десять раз больше. Текст внутри не поменялся ни на запятую, поменялась фамилия на крышке гроба, и рынок заплатил именно за неё. Кинг поставил этот опыт на себе, как доктор Джекил, только вместо зелья у него был псевдоним, а вместо лаборатории — дешёвые обложки, которые никто не рекламировал.
Сегодня у выдуманного человека одного только «Худеющего» продано больше трёх миллионов, по его книгам снимают кино, у него есть поклонники и даже лицо — чужое, строителя из Миннесоты. А продавец, который сказал правду, из этой истории исчез.
Но сначала покойника надо было родить.
Крестины на скорую руку
В семидесятые американские издатели держались правила, которое соблюдали строже Великого поста: писатель выпускает одну книгу в год, и точка. Мудрецы в пиджаках объясняли, что иначе публика объестся, начнёт икать и перестанет покупать, так что писатель должен быть вроде витамина — одна таблетка в день, строго после еды.
Кинг таблеткой не был, он был капельницей. Только романов Бахмана с 1977-го по 1984-й вышло пять, и это поверх книг под собственной фамилией; строчил он, как швейная машинка на сдельщине. Требовать от такого человека «раз в год» — всё равно что уговаривать Ниагару капать по расписанию.
Выход Кинг нашёл в духе толкового бухгалтера: второе юрлицо. Касса одна, вывесок две, а публика пусть думает, что в городе два магазина.
Над гонорарами за «Кэрри» и «Сияние» Кинг сидит, как мнительный бухгалтер над ведомостью, и не может понять, чьи это деньги: таланта или слепой удачи, которая сунула ему в руку счастливый трамвайный билет и сошла на следующей остановке.
Кинг потом признавался, что нарочно заряжал кости против Бахмана. Никакой рекламы. Дешёвые мягкие обложки на вертушке у кассы, рядом с кроссвордами, и тишина, как в сельской библиотеке в понедельник. Родил ребёнка и сразу сдал его в детдом: посмотрим, выбьется ли в люди.
Оставалось имя. Первым кандидатом был Гас Пиллсбери, в честь деда по матери. Звучит как марка муки или средство от изжоги, и в последний момент от него отказались. А потом позвонили из издательства: книга уходит в печать, имя нужно немедленно, пока наборщик держит пустую строчку. Кинг прижал трубку плечом и огляделся. На столе лежал роман Ричарда Старка. На проигрывателе крутились Bachman–Turner Overdrive. Всё. Готово. Ричард Бахман.
Окрестили его по-приютски: что под руку попало, то и на бирку. Чичиков хотя бы скупал души с настоящими фамилиями, а тут душу сколотили из чужого псевдонима и названия рок-группы, как табуретку из обрезков.
Бирка на ноге есть.
Анкета, над которой рыдал бы гробовщик
Родился в Нью-Йорке. Четыре года береговой охраны. Потом десять лет торгового флота: солёный ветер, мозоли, тельняшка. Наконец осел в глуши Нью-Гэмпшира и завёл молочную ферму. Днём доит коров, ночью пишет романы. Коровы, надо полагать, были первыми читателями и самыми строгими критиками.
Дальше пошёл сериал для дневного эфира в шестнадцати сериях с перерывами на рекламу валидола. Какой покойник без трагедии? У Бахманов был сын. Мальчик погиб в шесть лет: упал в колодец и утонул. Смерть настолько в духе Кинга, что Кинг бы позавидовал, если бы сам её не придумал. А в 1982-м у Бахмана нашли опухоль у основания мозга, и её удалили сложной операцией.
Опухоль — это вообще шедевр. Лучшее алиби в истории литературы. Почему автор не даёт интервью и не ездит на книжные ярмарки? Почему его никто не видел? Так опухоль же, граждане. Человек после операции. Имейте совесть. Ни один репортёр не полезет к больному фермеру с диктофоном.
Была и жена. Клаудия Инес Бахман. Самая работящая несуществующая женщина Америки. Ей посвятили «Худеющего». Ей приписали фотографию автора на обложке. Она не прожила ни дня, а уже снимала мужа, как заправский папарацци.
А кто на фотографии? Вот тут цирк достаёт до купола. На фото живой человек, Ричард Мануэль, знакомый литературного агента Кинга Кирби Маккоули. Строитель из-под Сент-Пола, штат Миннесота. Выбрали его за главное достоинство: живёт подальше от Нью-Йорка, никто не узнает. Мануэля эта история веселила. После выхода книги ему звонили друзья и родня: слушай, а ты вылитый этот писатель. Человек стал двойником самого себя. Манекен из витрины похоронного салона, который узнаёт себя в рекламе гробов.
А самое наглое Кинг спрятал прямо в «Худеющем». Там персонаж замечает, что происходящее смахивает на роман Стивена Кинга. Убийца оставил на месте преступления визитную карточку и искренне удивлялся, почему его так долго не ловят.
Опознание в архиве
А ловили долго. Восемь лет критики, эти высоколобые ценители в шарфиках, читали Бахмана и ничего не видели. Издательство New American Library и вовсе стояло насмерть, как швейцар у дверей ресторана: никакой он не выдуманный, живёт на ферме, доит коров, отстаньте от человека.
А разгадал всё Стив Браун, продавец вашингтонского книжного магазина Olsson's. В руки ему попал сигнальный экземпляр «Худеющего». Браун прочёл первые две страницы и сказал себе: это либо Стивен Кинг, либо лучший подражатель на свете.
Две страницы! Кассирша фальшивую пятитысячную опознаёт дольше.
Кто такой Стив Браун? Никто. По вечерам сшивал степлером фэнзин — самодельный журнальчик для таких же одержимых, тиражом ровно в пачку бумаги. Ни кафедры, ни колонки в «Нью-Йорк Таймс». Человек за прилавком, между кассой и полкой с кулинарными книгами.
Осенью 1984-го Браун садится в метро и едет в Библиотеку Конгресса, где регистрируют авторские права на всё, что напечатано в стране. Едет, по его же словам, не всерьёз, скорее ради игры.
Браун получает папки по книгам Бахмана, ведёт пальцем по строчкам: почти все оформлены на Кирби Маккоули. Агента Кинга. Улика жирная, но не железная: у Маккоули была целая конюшня клиентов, и половина из них тоже пугала людей за деньги.
Остаётся «Ярость», самая первая. На экране на её месте пусто: книгу регистрировали ещё до того, как библиотека перешла на компьютеры. Ищите в бумагах. А бумаги семидесятых — это картонные коробки, папки с завязками и пыль, которую никто не тревожил со времён Картера.
Браун упёрся. Стоял у стойки и не уходил. В конце концов сотрудница поднялась, взяла ключи и ушла в недра архива, как санитар уходит в холодильную камеру морга за нужным ящиком. Браун остался у стойки один.
Она вернулась с листом казённой бумаги, скучным до зевоты, и положила его на стойку лицом вверх. Графа за графой. В графе автора — не Бахман. Не Маккоули.
Стивен Кинг.
Опознание состоялось. Тело оказалось живым, бородатым и очень знаменитым.
Браун сел писать письмо. Потом он вспоминал, что ждал в ответ вежливой скользкой лжи: что вы, какой ещё Кинг, это наш фермер, у него коровы, он сейчас на дойке.
Письма он так и не дождался. Позвонили.
Звонок с того света
По громкой связи, на весь зал Olsson's: Стив Браун, вас к телефону. Будний день, покупатели листают, какая-то дама ищет «что-нибудь лёгкое на выходные».
Браун берёт трубку, и голос на том конце представляется запросто: Стив Кинг. И без увёрток предлагает поговорить по-людски. Мол, ты знаешь, что я Бахман, я знаю, что я Бахман. Что будем делать?
Вот это номер. Покойник сам позвонил следователю. Лучший хоррор Кинга так и не был написан: его разыграли вживую, на ничего не подозревающем продавце. Хичкок нервно курит в сторонке.
Кинг потом объяснял, что особо и не прятал секрет, тот держался сам. Но с «Худеющим» всё поехало. Тайна, по его словам, начала расползаться, как бумажный пакет с продуктами, который тащишь домой под дождём. Сначала размокает, потом рвётся, и вот уже по тротуару катятся консервы. Очень точно. Особенно если помнить, что консервы — это миллионы долларов.
Кинг сам предложил Брауну написать статью и дал ему длинное интервью. Никакого шантажа, никаких угроз, Браун потом подчёркивал это особо. Кингу, похоже, даже понравилось, что сенсация достанется безвестному продавцу из Вашингтона, а не «Нью-Йорк Таймс». 9 апреля 1985 года материал вышел в Washington Post.
Слушайте внимательно: награда — самое смешное и самое подлое место во всей истории. Газета вычеркнула из интервью все бранные слова. Ладно, приличия. Кинг упомянул Брауна по имени в предисловии к первому изданию сборника «Книги Бахмана». В новых изданиях это упоминание исчезло. А в черновиках «Тёмной половины», романа, выросшего из всей этой истории, разоблачитель проходит как «как-его-там».
Вот и весь гонорар. Браун на этом не заработал ни цента.
Рак псевдонима
После статьи в Washington Post Кинг сам объявил, что Бахман скончался. Диагноз — рак псевдонима, редкая форма шизономии. Некролог покойному написал его единственный автор.
Шизономия! Ни в одном медицинском справочнике такого нет, и слава Богу. Представьте очередь в поликлинике: доктор, у меня шизономия, третья стадия. Чем лечить? Только тиражами.
И тиражи пришли. Фермер с опухолью продал «Худеющего» тиражом двадцать восемь тысяч. Прилично, как для провинциального гения. Слово «Кинг» на обложке дало в десять раз больше. Внутри то же цыганское проклятие и тот же несчастный худеющий адвокат. Поменялась только табличка на двери: публика аплодировала не номеру, а афише.
Опыт про талант и удачу Кинг так и не довёл до конца: говорил, что его раскрыли слишком рано. Браун оборвал эксперимент, как если бы у Павлова украли собаку прямо посреди звонка.
А ведь в момент разоблачения Кинг писал «Мизери» и собирался выпустить её под Бахманом. Роман о писателе, которого держит в плену сумасшедшая поклонница. А писателя как раз поймал поклонник. Такую иронию не придумал бы и сам Кинг.
Но покойник лежал недолго. В 1996 году вышли «Регуляторы»: «вдова» якобы нашла коробку с рукописью. В 2007-м из архивов поднялся «Блейз». Две эксгумации, обе под бурные овации кассы. Посмертная плодовитость Бахмана выше прижизненной у половины наших союзов писателей.
Мало того. В 2010-м Кинг сыграл Бахмана эпизодом в сериале «Сыны анархии». Персонаж тихо, по контракту, избавлялся от трупов. Покойник устроился по специальности.
А в 2025-м наследство докатилось до Голливуда: «Долгая прогулка» Фрэнсиса Лоуренса и «Бегущий человек» Эдгара Райта с Гленом Пауэллом. Шварценеггер, звезда первого «Бегущего», мелькнул лицом на стодолларовой купюре. Фермер без пульса кормит Голливуд.
Могила, которую не раскопать
А теперь пусть оркестр замолчит. Клоуны, со сцены. Свет в зале вниз.
Первая книга Бахмана, «Ярость», вышла в 1977 году. Роман о школьнике, который с оружием захватывает класс. После того как роман нашли у нескольких школьных стрелков, Кинг в 1998-м сам снял его с печати и больше никогда не переиздавал.
Одна строка. Больше здесь не нужно.
Позже, в предисловии к «Блейзу», Кинг коротко заметил, что книга больше не издаётся и это к лучшему. В 2013 году он написал эссе «Оружие» и объяснил, почему убрал и «Ярость», и сборник, в который она входила. Новые издания «Книг Бахмана» выходят уже без неё. Могила сровнена с землёй, камня нет.
Бахмана Кинг хоронил понарошку: с некрологом, шизономией и смешками. Выкапывал тоже понарошку, в 1996-м и в 2007-м, когда кассе требовались свежие тиражи. Это делал Кинг-маркетолог, тот самый, что сочинил вдове коробку с рукописью. Но одну книгу Бахмана похоронил другой Кинг. Кинг-человек. Похоронил всерьёз, без шуток и без права на эксгумацию.
Единственный текст, который оказался опаснее, чем задумывал автор. Новым его сегодня не купить: только с рук, старый покет с пожелтевшим обрезом. И признал это автор сам: снял книгу с продажи и потерял на ней деньги, чего в этой профессии не прощают. Среди писателей такое бывает реже, чем честная рецензия на книгу друга. Обычно автор надувает щёки и объясняет, что искусство ни за что не отвечает, а виноваты школа, родители и лично вы. Кинг щёк не надувал.
Так что сведём баланс похоронного бюро. Ричард Бахман жив: зайдите в любой книжный, и его корешки стоят на полке, «Долгая прогулка» и «Бегущий человек» идут в кино, вдова всё находит рукописи, а с задней обложки смотрит лицо строителя Мануэля. Мёртв в этой истории один человек — Стив Браун из вашингтонского Olsson's, который сказал правду и которого потом аккуратно вычеркнули из предисловия к «Книгам Бахмана».
В 1977-м Кинг спросил рынок, что тот покупает, книгу или фамилию. Рынок ответил громко, в десятикратном размере, — просто Кинг не захотел дослушать.
Покойся с миром, Ричард. Ты продаёшься лучше живых.
