Литературный конкурс в России — это не событие, а полноценный жанр. То есть есть роман, есть рассказ, есть пьеса, а есть конкурс: со своим сюжетом, интригами, литературной борьбой, подковёрщиной и обязательной попыткой «поддержать молодых авторов», которые потом годами пытаются вспомнить, что именно они там поддерживали.

Оргкомитет обычно начинает с торжественного заявления о литературных традициях, а заканчивает тем, что судьи спорят, чей текст «хуже всех, но зато перспективный». И как только появляется слово «конкурс», к нему автоматически прилипают: творческое соперничество, экспертное жюри, отбор рукописей, подача заявок, короткий список, финалисты, которые уже выгорели, и главный приз, который никому не нужен, но все за него дерутся.

Писатели, конечно, врываются в конкурс как в поле великой битвы. Каждый уверен, что именно его рукопись — открытие года. На деле это чаще маршрут страданий, где автор шлифует текст, потом ещё раз, потом ещё раз, а потом узнаёт, что жюри решило «в этом году поэкспериментировать». Итог — победа какого-то авангардного произведения, которое три человека прочли, и все трое — члены жюри.

И всё же литературный конкурс — штука нужная. Без него мы бы не увидели ни того, как авторы пытаются впихнуть в анкету свою «творческую миссию», ни того, как критики изображают объективную оценку, ни того, как культура делает вид, что «развивается». А главное — это кладезь бесконечных литературных эмоций: обиды, радости, истерики и попыток объяснить в соцсетях, что «я участвовал ради опыта».

Книги приходят и уходят, а конкурс остаётся — как вечный двигатель литературной иронии и как машина по превращению рукописей в повод для споров. И, к сожалению для авторов, работает безотказно.